Сказки о...
178 subscribers

Хозяюшка

Яндекс-Картинки
Яндекс-Картинки

Зреет опара. Бродит внутри себя кругами. Химия, магия, жизни волшебство. Зреет. Сама больше себя становится. Желаниями набухает.

«Вензелем кружевным стану! Ватрушкой с начинкой заманчивой! Караваем с рожками румяными и нутром как облако мягким!»

Вот уже и кадушка тесна стала. Рвется опара к новой жизни, к свершениям, к форме заветной. Не в моготу уж без формы быть.

Много жизни в этой ипостаси. Силы. Принятия. Муки досыпь. Связь, основа. Изюма горсть. Солнечных склонов сладость. Ореха жменю. Лесных теней богатство. И в печи горнило. Звенит душа восторгом нового рождения!

Смотрит молодая хозяйка, лучики в глазах. Хороша опара выходит. Пора уж тесто месить, формы аппетитные ваять. Творить волшбу заветную с матушкой-печкой да огнем-батюшкой. Подошла к кадушке ароматной, внутри себя готовя благостно на труд светлый.

Голос сварливый из темного угла:

- Все торопишься, Марфа. Все спешишь куда-то. Не поспешай, неча. Не дошла еще опара. Смотри, попортишь все.

Сидит на лавке в углу, тенями занавешенном, старуха древняя. Глаза из-под лохматых бровей зыркают угрюмо. Руки большие натруженные на переднике сложены.

- Дак поднялась уже ж! – заикнулась молодая хозяйка.

- Поднялась! И што? Поднялась, да не совсем. Спортить все хочешь? Спешностью своей. Угомонись, девка! Не нажила ума, чужой попользуй, - разворчалась старуха.

У молодки руки опустились. Сомнение в глазах вместо света творческого заняло. Неуверенность в душу вползла.

«А и впрямь. Вдруг рановато. Так-то вроде и запах правильный, и поднялась. Но вдруг права бабка Матрена? Потороплюсь. Испорчу все»

Отошла молодая хозяйка. У окна села. Радость, что с утра в душе пузырилась, когда опару зачинала, испарилась. Серое и липкое взамен точится. Сидит и не видит со стороны, как тянуться нити серые от старухи к ней. Как напитывают пространство вокруг темнотой. Вот уже и в облике молодки старушечья безнадега просвечивать начинает.

Солнышко лучиком в окошко заглянуло, щеки коснулось. Колыхнулись тени, власть забирать начавшие, туманом, отшатнулись. Голову вскинула молодка, прищурилась невольно, приветствие светила небесного глазом поймав. Улыбка, уж было угасшая, на лицо вернулась, сверкнула задором светлым. Огонь в глаза вернулся.

Вскочила с лавки, легкая. Совсем тени в сторону прыснули. И к кадушке с опарой решительно направилась.

- Опять?! Неугомонная! Я што сказала тебе, бестолковщина! Ну ка, прижми хвост! А то хворостину возьму! – совсем уж угрозно заскрипела старуха.

- Знаешь что, бабка Матрена! Чай не дите сопливое, шпынять меня! Уж как ни будь осилю хлеба! Не по первому разу! – гордо выпрямилась молодая хозяйка.

И тут же, припав к ногам уж было вскинувшейся в гневе старухи, обняла своими руками ее натруженные ладони. Губами прижалась. Посмотрела ласково снизу, с хитринкой:

- Не серчай бабулечка. Не бывать у печи двум хозяйкам, сама знаешь. Ты уж свое оттрудилась, дай и мне умение проявить. Давай молочка топленого налью тебе. Пойди приляг, отдохни. Как готово будет, кликну тебя.

Оттаяла старуха, обмякла. Даже светлей в ее углу стало. Угрюмость с лица маской сползла. Добротой засветилась.

- Ох, дитятко. И впрямь, чей-то заневолила я тебя. Вона кака хозяйка справная вышла. Пойду уж прилягу. Хлопочи, ладушка.

Молочком напоив, проводила старушку отдохнуть молодая хозяйка. Вернувшись, огляделась вокруг, все ли на месте.

- Ага, вот и вы подруженьки мои, есть у нас с вами работа, - обратилась к скалке и кисточке из перьев гусиных.

Скалка налитым боком вид уверенный подала. Не подведу, подруженька, разомну-раскатаю любо-дорого! Да и кисть успокаивающе пухом шевельнула в сквознячке. Конечно, и я дело свое справлю.

Запорхала хозяйка молодая от печи к столу да обратно. Огонь перво-наперво распалила, раззадорила. Загудел шар косматый в горниле печи, теплом тело приветливо огладил. Здравствуй, милая. Вот он я! Звала?

- Звала, звала, огонь-батюшка! Есть у нас с тобой дело общее.

Опару, ожиданием истомившуюся, в чашку большую перекинула. Разлеглась опара благостно, пузырясь довольно. Приняла в себя муки меру, отдалась рукам уверенным. Мнут руки пальцами ловкими да сильными, основу красоты будущей вымешивая, выглаживая. Одним все делая. Воздушным, силой жизни напитанным. Ух, аж влага бисером на лбу хозяйки заблестела. В печи огонь-батюшка пляшет. Да и внутри тела молодого ярится, дело в руках спорится.

Отдохнуть тесто оставила Марфа. Отлежаться да вздохнуть полной грудью. Заполнить большее собой, расправить душеньку. Сама к печи порхнула, уголья пошевелить-потревожить. Огню-батюшке пятки почесать, чтоб плясал шибче. Да в погребушку – начинку для пирогов еще ж спроворить надо.

Пять дел одно в другое вплетаются, по сути одно большое вершиться. Чудится, не бегает хозяйка молодая, танцует. Плетет рисунок ритуальной пляски, творит шагов хитросплетенье, жизни ритм верша. Гудит на краешке сознания музыкой гортанный вскрик и трепетно проходит дрожь по телу.

Налилось теста тело белое здоровьем, округлой пышностью. Окунется в жар печной, румянцем оденется.

Разделила по задумке. Часть на пироги покатала кружочками-лепешечками скалочкой-подруженькой да начинку аппетитную ими обняла. Вторую часть - на каравай. Выложила, завитушками да рожками украсила.

В печь заглянула – так, и тут все подоспело. Обогрелась печь-матушка в объятиях огня-батюшки, распалилась. Жаром ровным дышит, поделится спешит.

Остатки угля выгребла, вымела. И отправила творения свои к жару печному на знакомство близкое да рождение новое.

Дух перевести присела. Звенит внутри все чувством - правильно идет дело, ладно. Благость на душе. Замечталась чуть, в мысли сладкие уйдя, время минуло не заметно. Встрепенулась вдруг – не проспала ли? К печи подскочила, заслонку отдернула махом.

Светится каравай жаром огненным, золотистым боком манит. Чудо как хорош. И пироги золотыми слитками. Истинный клад. Не подвела печка-матушка. Кисточку из перьев хозяйка взяла, маслицем топленым корочку золотистую обмахнула и еще чуть дойти оставила в жаре.

Ну вот. Приспело время. Вынула из печи богатство, сотворенное, Марфа. На стол с почетом водрузила. Хотела уж бабку Матрену кликнуть, работу приняла чтоб. А тут уж и муж с поля вернулся с детишками, вечеряло уж, ужинать пора. И бабку Матрену под руки ведут, не забыли.

- Ах, ты ж моя хозяюшка, рукотворница чудесная! - обнял, прижав к себе и подняв в воздух, пахнущий солнцем муж. – Такая красота, как есть-то будем.

Бабка Матрена сидела на лавке перед благоухающим печевом и слезы радости текли по морщинистому лицу.

- Ох, Марфушечка… А я тебя руганью-ругала… Ох, ладная то девка выросла, - причитала старуха.

- Да перестань уж, бабушка. Не со зла ты, я не в обиде. Люблю тебя, - успокаивала ее Марфа и уже всем, - так, руки мыть и за стол.

Все расселись и с блаженством начали уплетать аппетитный румянец пирогов. Молодая хозяйка сидела, подперев рукой щеку и счастливо наблюдала, как семья поглощает ее творение.

- А сама что не отведаешь? Дивно, какая вкуснотища, - лукаво спросил муж, улыбаясь.

- А я линию блюду, -ответила на улыбку мужа Марфа, и рукой себя по гибкой талии огладила.

- Обожаю твои линии, - крепко обнял ее, притянув к себе, муж и жарко поцеловал в губы.

Счастье светилось в душе молодой хозяйки. Счастье и ощущение чего-то большого и сильного.

Номер карты 4100 1167 8477 9834 (ЮMoney), благодарю вас за поддержку канала! :)