«Продюсера мне надо пробивного!»

Пророк Санбой — о Пражской весне, гонорарах и запахе немытого влагалища

Геннадий Чернецов был популярен в начале девяностых под псевдонимом Санбой. Эксцентричный музыкант приковывал к себе внимание не только российской, но и западной прессы. Был занесен в Книгу рекордов Гиннесса как человек, проехавший 80 километров на велосипеде, попутно играя на гитаре. Затем последовали и кругосветное путешествие, множество концертов и встреча с президентом Чехии Вацлавом Гавелом, который подарил ему автобус. Будь Санбой попрактичнее, наверное, мог бы попросить что-то другое. Потом настали забвение и смерти близких людей. Популярность вернулась к Геннадию совсем недавно, но теперь только в интернете. Обратил на музыканта внимание блогер Илья Мэддисон, высмеяв его в своем стриме. И теперь вместо армии фанатов за ним следит армия хейтеров, которые считают его «поехавшим». «Шторм» поговорил с музыкантом, и нам он показался скорее не сумасшедшим, а по-детски наивным и сентиментальным человеком с весьма трагической судьбой.

— С какого возраста Вы начали заниматься музыкой?

— С четырех лет. Я вырос с матерью в деревне. У меня там деды были помещиками до революции. И с пеленок мать учила петь. Ставила меня на ноги, качала и пела. В четыре года я первый раз пел в сельском клубе. Вот и начало моей творческой деятельности. 

— Когда Вас заметили?

— Я выступал и в фильмах снимался: «Ласточки и воробей» — «Грузия-фильм», 1990 год. Я там пою первую песню свою — «Еду на Черное море». 

Мне заплатили серьезные деньги, я летал на самолете в Тбилиси озвучивать фильм. Прямо на киностудии в огромном ангаре. Стоял перед микрофоном с гитарой. Сразу заплатили 500 рублей. По тем временам это было очень много. И потом еще 2000 заплатили. Через год я передал запись Пугачевой на «Рождественских встречах» в «Олимпийском», и она эту кассету взяла. И вот через пять лет запел ее голосом писклявым Пресняков-младший. Ее зять. Поэтому я им нервы потом потрепал. 

— А в суд не хотели подать?

— Я подавал тогда в суд на Пугачеву. И получилось как-то так, что суд замяли. Ну а чего еще ожидать можно?! Это же Пугачева.

— А как родилась идея ехать на велосипеде и играть на гитаре?

— Это была идея Дмитрия Диброва. Он подошел в своей джинсовке и спрашивает: «Что стоишь б..., возле 17-го подъезда «Останкино»? Вот мы тут новую передачу сделали. Слабо тебе проехать от города до города, не держась за руль велосипеда? С гитарой. И петь».  Ну я и начал тренироваться у себя в Ярцеве. Все о... (удивлялись), глядя на меня. Вот когда вышло все 16 декабря 1991 года — это восторг был. 

— А потом Вы до Чехии еще доехали?

— Я приехал в Прагу на велосипеде в 1992 году. Из багажа было только корыто с вещами. Там на MTV выступил. Американцы снимали — не верили своим глазам. Ну, я и спел им песню. 

Там на площади себя сжег в 1968 году студент Ян Палах, который протестовал против ввода советских танков. Понятное дело, там проклинали русских. И тут я, русский, со своим велосипедом и корытом. Там все чехи е... (очень удивились). Все плакали и молились. Свечи везде стояли. Хотели весь негатив на мне сорвать, а получилось наоборот! Ну я им и сыграл, разумеется. 

— Расскажите про встречу с Вацлавом Гавелом.

— Прибегает ко мне Ян Паркман, журналист «Свободного слова», очкарик такой, и говорит: «Смотри, Санбой, сегодня Чехия со Словакией разделяются. Бери гитару вечером и приходи на Вацлавскую площадь в клуб «Рококо».  Вот там и случилось это историческое разделение. Они ждали Булата Окуджаву. Но он уже был немощный — не приехал. И я там, значит, стою с гитарой, в свитере с ромбиками, который нашел на негритянской дискотеке. Гавел тихим хриплым голосом произносит историческую речь. Ну а потом вспышки фотокамер. Паркман подвел меня уже к президенту и представляет: «Русский доехал к нам на велосипеде». Гавел обомлел. Потом мы и сфотографировались возле музыкального центра Sony. И президент спрашивает у меня: «Что вы хотите?» Я долго думал и в итоге попросил автобус для своих музыкантов.

—  Расскажите, как пришла идея кругосветного путешествия?

— У меня в Минске была первая любовь, Светлана Страшнова, учительница. Жила на улице Рокоссовского. Потом навели на меня порчу — так называемую любжу, я места себе не мог найти. И тут мне пришло приглашение на велогонки. Дело в том, что я смоленский журнал «Турист» смотрел в областной библиотеке и разослал везде свои письма за рубеж — чтобы меня пригласили. Это 1991 год, когда мне было невыносимо больно от этой любжи. Ну, белорусы — коварные люди: бабы привораживают мужиков, подливая свою кровь в напитки. 

— Наводят порчу?

— Ага. Мать меня по бабкам водила, по всем экстрасенсам — ничто не помогало. Каждый день перед носом воняло женским влагалищем. И запах такой тухлый, как если животные не моются. От этого было никуда не деться, явно черная магия. Поэтому, чтобы встряхнуться, я первым делом поехал на велосипеде в санаторий в Кобулети. А потом еще и кругосветка была.

— Сколько длилось путешествие и по каким странам удалось проехать?

— Я погнал в Чехию, затем — Франция, Италия и туда, вниз… Северная Африка и потом уже — перелет в США. Про нас даже фильм снимали!

— После кругосветного путешествия Ваша известность возросла? Стали поступать предложения о концертах?

— Конечно! Я выступал везде. И на фестивалях. С Оззи Осборном выступал. 

А почему прервалась Ваша карьера музыканта?

— После первой порчи была еще и вторая порча. Огромная слава — тяжелое бремя. Надо каждый день мыться — смывать весь негатив. На тебя же смотрит куча народа — это огромное влияние оказывает на твое биополе. Я мог долго лежать, не вставая с кровати. А мать говорит: «Ты хотел славы мировой, вот ты и получил ее!» Поэтому я находился дома, приходил в себя. 

— И все же я не понимаю. Должно же быть какое-то логическое объяснение, кроме порчи?

— А ты попробуй проехать на велосипеде с мое! Хотя бы одну страну! Францию пересеки. Потом будешь приходить в себя черт знает сколько времени. 

— И сколько Вы приходили в себя?

— Да д.... (очень много) времени я приходил в себя! Статью еще про меня в ярцевской газете написали, что я стоял на балконе и дрочил х... на мента. Со второго этажа. И кончил ему прямо на китель. И он якобы говорит: «Служу России!» А время было голодное: они небылицы специально писали, чтобы тираж распродать. Потом эти оборотни еще и автобус угнали. Мать побежала за автобусом и утонула в луже. Это и была первая трагедия. Потом я нашел жену, с которой живу до сих пор. 17 лет уже. Валентиной зовут. 

— А Ваша нынешняя популярность в интернете связана с Мэддисоном?

— Нет. Конечно, это все из-за песни «Остров». Предчувствие смерти отца... У меня тогда сердце разрывалось. Тогда ее и написал. За три недели было 450 тысяч просмотров на YouTube. А Мэддиcону я написал четыре песни. Думал, он хороший человек. А он меня после этого обсирать стал, подонок этот! Представил меня наркоманом, а я наркоманов ненавижу. Этих вампиров... 

А потом Мэддисон узнал, что менты-оборотни взяли меня и увезли в психушку — и там убивали: по 19 уколов в день делали. И все, чтобы никто не узнал, что эти гады у меня автобус украли. Но я потом убежал и пять лет дома скрывался. Вот так. А ты как думал?!

— А сейчас Вы выступаете с концертами?

— Ну вот в Ярцеве на Дне города спел. В Москве иногда играю в клубах. Видишь ли, эти оборотни меня физически не убили, а сделали по-другому. Сделали так, что у меня пенсия — семь тысяч, и никуда невозможно устроиться. И только от жены Валентины завишу. 

Недавно вот в клубе «Дич» выступал. Я ведь ценник не заламываю. Если всей этой голубой эстраде показать мои гонорары, показать, что мне дают 20 000 за концерт, они е... (удивятся). Скажут: «Санбой, ты вообще за копейки выступаешь! Над тобой насмеялись». Продюсера мне надо пробивного, чтоб концерты мне делал. 

А еще мне недавно этот дурак Лепс написал, что купит «Остров» за 10 тысяч рублей. Он совсем сумасшедший, что ли?

Фото: © vk.com/chernetsov69