Вокалист KATAKLYSM о канадской металл-сцене

Фото: blabbermouth.net
Фото: blabbermouth.net

17 февраля, перед выступлением Kataklysm в Луисвилле, штат Кентукки, фронтмен группы, Маурицио Иаконо дал интервью подкасту "The Great Metal Debate". Ниже представлены выдержки из этой беседы.

О недавнем туре группы с Soulfly:

«Это было очень хорошо. На самом деле было очень круто познакомиться с Максом Кавалерой и Soulfly. То, что нас попросили провести совместный тур, уже само по себе стало приятным сюрпризом, а сам тур вообще получился великолепным. Это был весьма и весьма вдохновляющий тур».

О том, почему группе пришлось завершить тур досрочно:

«Мы должны были отыграть весь тур целиком. Но проблема была в том — ну, не проблема, просто моя жена ждёт ребёнка. Срок подошёл раньше, чем ожидалось, и поэтому нам пришлось отменить последнюю неделю».

О совмещении семейной жизни с карьерой металл-музыканта:

«Это будет мой третий ребёнок, так что семья у меня большая. Мне это нравится, и я думаю, что это делает меня богаче. Я хочу проводить с ними больше времени, но также я хочу отдаваться и своей страсти. У меня всё ещё есть много огня для этого... Мы всё ещё действительно преданы обеим сторонам жизни, каждый из нас. Мы трудимся с учётом этого».

О том, следит ли он до сих пор за металл-сценой Монреаля после переезда в Чикаго:

«Уже не в той степени, как мне бы того хотелось, и не так, как это было раньше. Когда ты живёшь в каком-то месте и видишь этих людей каждый день, всё совсем по-другому. Я переехал в Чикаго пятнадцать лет назад. Мой гитарист живет в Далласе, и он обитает там уже лет десять. Нас всех здорово раскидало по миру, но половина команды всё ещё там... Я постоянно на связи, и я испытываю к канадскому металлу особые чувства, потому что нам приходится немного отличаться, чтобы нас могли заметить. Потому что мы следующие рядом с огромной зверюгой по имени Америка, на чьём фоне очень сложно как-то выделиться, и это заставляет группы отличаться и просто по-другому звучать».

О том, что он описал Kataklysm как группу-аутсайдера:

«Kataklysm очень сложно определить как группу какого-то одного стиля. У группы присутствуют элементы трэш-металла, есть и мелодичные моменты. Иногда мы звучим как Pantera, в другой момент — как нечто в духе дэт-металла типа Cannibal Corpse. У команды свой собственный, отличный от всего прочего звук, на который, на мой взгляд, сложно повесить какой-либо ярлык. Точно так же нас сложно поставить в какой-нибудь тур. Мы можем сыграть в туре с Soulfly, а потом развернуться и отправиться на гастроли с Cannibal Corpse».

О самых больших изменениях в музыкальной индустрии, которые он смог увидеть за свою почти тридцатилетнюю карьеру в Kataklysm:

«Сейчас музыка попросту стала иначе распространяться. Всему приходит конец — кассеты ушли, диски, очевидно, тоже уходят. Мы стояли на пороге цифрового мира, и сейчас мы уже в нём живём. Отличается ли это от того, что было раньше? Даже лейблы толком не знают, как с этим делом работать. Они пробуют что-то новое. Для музыканта это всё еще такие же не самые справедливые условия, как они были не самыми справедливыми тогда, когда появились CD. Сейчас мы встраиваемся в эту новую схему. С дисками со временем всё стало более-менее честно, но сейчас формат умер, и сейчас, на пороге цифровой эпохи, условия снова стали несправедливыми — но пройдёт время, и это изменится, и индустрия станет более честной по отношению к группам».

О его менеджмент-агентстве Hard Impact, которое представляет таких артистов, как Fleshgod Apocalypse, Carach Angren и Septicflesh:

«Моя работа состоит в том, чтобы защищать интересы групп и подбирать им лучшие сделки, которые у них могут быть, и быть уверенным в том, что они состоятся. Сейчас для меня это становится крайне сложной задачей, так как я вижу всё, что происходит, как говорится, собственными глазами. Группы нуждаются в том, чтобы делать деньги, они вынуждены выживать, и сейчас становится всё труднее и труднее добиваться этого, играя музыку, поэтому требуются какие-то дополнительные стратегии. Сейчас это единственный вариант для групп, если они хотят продолжать свою деятельность.
Мне кажется, что сейчас у групп есть куда больше возможностей быть услышанными, чем раньше, и всё благодаря тому, что интернет делает всё открытым. Интернет многое испоганил, но при этом открыл много новых возможностей. Лейблам сейчас куда сложнее проводить всякие нечистоплотные махинации, чтобы об этом никто не раструбил на всю сеть. Информация передается куда быстрее, поэтому им приходится быть начеку; они более открыты, чтобы сотрудничать с вами по самым разным вопросам...
Сейчас сложность не в том, чтобы попасть на лейбл, а в том, чтобы тебя заметили, ведь кругом миллионы разных групп. Благодаря интернету всё происходит очень быстро: стоит появиться чему-то, что работает, — что начинает хоть немного расходиться, — группы, которые ещё не имеют контракта, тучей слетаются на эту идею, пытаясь её копировать. Загораясь идеей, они сжигают с собой и ту первую группу, потому что их десятки тысяч. И, даже если ты успешен, тебе приходится развивать свой успех так, чтобы всегда отличаться. В этом плане сейчас всё куда сложнее, чем раньше, это точно».

Об источниках вдохновения для Kataklysm:

«Обычная жизнь. Даже то, как мы боролись, чтобы нашу группу заметили, как мы вышли за пределы Канады... После того, как всё получилось и ты подписал контракт, ты начинаешь всё заново, потому что сейчас ты вышел на международный уровень и вынужден доказывать что-то всему миру. Мы боролись, чтобы этого достичь, — у нашей группы было весьма суровое "детство", вкупе с непростой частной жизнью. Мы родом не из богатого пригорода, где, знаешь, мамочка за всё платит. Я сам из города, и нам всё приходилось добывать с боем. Многое из этого перешло в нашу музыку, и многое — это то, что я вижу вокруг — просто личный опыт и переживания. Kataklysm — это вообще очень жизненная, настоящая, реальная группа с улиц».

Понравилась публикация? Ставьте лайк, подписывайтесь на канал и делитесь с друзьями!