Объективный тест

Пашка прошелся по комнате, нервно щелкая пальцами. Шёл четвертый час ночи, и его неприятно знобило.

— Ну слушайте, Дучек. Ну а они не могут как-нибудь обойти этот ваш «Полярис Г»? Ну я не знаю, ну не думать как-нибудь? Все время вычислять в уме? Вспоминать школьную училку?

Профессор вынул изо рта трубку и стал вытряхивать её в банку из-под шпрот.

— Не могут, — ответил профессор, — я вам всем уже объяснил десять раз. Вам объяснил, Петровскому объяснил, норвежцу этому вашему остолопному объяснил по-английски. Таламус активируется. О чём ни думай.

Остатки табака плавали в масле. Лиза тихо убрала со стола банку и поставила расколотую деревянную пепельницу.

— Спасибо, — сказал Лизе профессор.

— Таламус. Черт его знает, что такое. О чем вы думали, когда изобретали такую несусветную дрянь? Фашистская наука, подлость сплошная.

Дучек набил трубку.

— Во-первых, я не изобрёл, а только улучшил. Сделал поточнее. Во-вторых, я думал об отчёте по гранту и немножко о благе для человечества. И уверяю вас, Павел Павлович, что ни одной секундочки я не думал о господине первом консорте, господине предстоятеле и о молодёжном движении «Белое и черное». Зато, как оказалось, господин первый консорт уже мечтал обо мне и моём «Полярисе».

Том-том оторвался от телефона.

— Ну вот, парламент утвердил новый закон. Теперь «тест Дучека» будет планово применяться ко всем гражданам, не проходившим его ранее и не имеющим противопоказаний по состоянию здоровья. Эх вы, успехи антропометрии. «Тест Дучека». Потеха.

— Я категорически возражал против этого названия, — сказал профессор.

— Возражали, не возражали, а в историю вошли. Эх, значит и мне проходить. Всем проходить. А я даже не знаю, что это. Профессор, расскажите мне, что это. Это больно? Я боюсь уколов. Может, найдёте мне противопоказание по состоянию здоровья?

Том-том был веселый человек.

— Нету у вас противопоказаний. Противопоказание — железный гвоздь в голове.

— Пашенька, заколоти мне в череп гвоздь! — радостно попросил Том-том.

— Соответствующие услуги, Том Эдуардович, уже оказывают профессиональные врачи. В неофициальном порядке. Подпольном. Задорого заинтересованным лицам. Заинтересованным в прохождении стандартного психологического опросника вместо моего объективного теста. После того, что вы сейчас нам прочитали, они, я думаю, станут зарабатывать ещё лучше. Но вы-то не беспокойтесь. У вас ведь нет оснований беспокоиться?

— Мне Лизка нравится, — сказал Том-том, — а вы или, скажем, Пашка — ни чуточки.

Лиза вздохнула.

— Вот и славно. Пройдёте тест, вам в паспорт поставят зелёный штамп, и вы пойдёте себе. Сможете работать в школе, поступить на государственную службу и голосовать за что-нибудь.

— Так что там сделают-то со мной? Больно не будет?

— Придете в комнату с табличкой «Психофизиологическая диагностика». Вашу голову засунут в сканер высокого пространственного и временного разрешения. Потом вам будут показывать картинки с голыми людьми и смотреть, как активируется ваш таламус. Думать вы при этом можете хоть о полетах на Луну, хоть о музыке Моцарта, хоть о жуке-навознике. Таламус не обманет. Информацию со сканера обсчитает компьютер, вам поставят в паспорт зелёный штамп, и вы сможете… впрочем, я вам уже говорил, чего вы сможете.

Том-том почесал нос.

— Я как-то не представлял себе, как это работает… слушайте, а этот мой… как? Таламус? Эта сволочь таламус не обманет, а? Не активируется там в ненужный момент? Или позабудет активироваться в нужный? А? Я-то сам не того, мне Лизка нравится…

— Не волнуйтесь, Том Эдуардович, не волнуйтесь. Наша группа долго работала, набрала большую статистику. Мы хорошо знаем, как и чего измерять, проверяли в самых разных условиях, проводили контрольные эксперименты. Ни одного сбоя у нас не было, замечательно предсказывались результаты психологических тестов.

Часы на улице пробили четыре часа. Мусоровоз под окнами завелся и, громыхая, выехал на дорогу.

— А у старшего прокурора пуля в голове, — вдруг сказал Пашка, — и у министра государственной пропаганды. Ну, то есть про прокурора известно, что пуля, а у министра просто противопоказания. Они тест писали. Психологический.

— Ну, — сказал профессор, — есть и другие противопоказания. Например, особая редкая форма псориаза. Протекает бессимптомно. Её неожиданно открыл мой одногруппник. Совсем недавно, уже будучи руководителем Меднадзора. Вдруг – раз! – организовал при службе исследовательскую группу, открыл новую форму псориаза и показал, что состояние больных может ухудшаться в результате сканирования. Получил государственную премию. Очень сложная диагностика, только у них в лаборатории и делают. Да.

— А как поступают с теми, у кого красный штамп? — спросила Лиза.

— Мы не знаем, — быстро сказал Пашка.

Том-том поглядел на профессора, а потом подошел к шкафу и вынул оттуда толстую книжку в черной блестящей суперобложке. На обложке была нарисована багровая свеча и стояли даты: «1933—1945».

— Вот, — сказал профессор Дучек, — вот, Лиза. Посмотрите. Здесь неплохо описана их дорожная карта. Она стандартная.

Откуда-то издалека донесся вопль сирены «Скорой помощи».