По умолчанию

29 May 2017

Мимические мышцы Петра Григорьевича подвешены на черепе так, что на его лице имеет преимущество выражение мрачной задумчивости. Словно бы Пётр Григорьевич не Пётр Григорьевич, а член-корреспондент или рязанский поэт.

Бывает, Петра Григорьевича спрашивает коллега:

— Петя, отчего у тебя превалирует такая унылая морда?

Или другая:

— Чо опять грустный?

Через это Пётр Григорьевич даже пытался делать упражненье: выгибать губы жизнерадостным коромыслицем и так сидеть не менее часу. Но упражнение не способствовало, потому как против природной архитектуры физиономии не попрёшь.

Другое дело — мимические мышцы Вадима Степановича! Посмотришь на Вадима Степановича — а у него непременно на лице покойная и мудрая полуулыбка. Словно бы он не просто Вадим Степанович, а добрый чародей или израильский детский писатель.

Едет Вадим Степанович в метро — все на него с удовольствием любуются, потому что хорошего человека сразу видно.

А Вадим Степанович в свою очередь смотрит большими близко посаженными глазищами и словно бы всех вокруг одобряет. «Миру мир!» —всем своим видом говорит Вадим Степанович.

Петра Григорьевича полюбила Оля, а в Вадима Степановича влюбилась Аля.