- Ответный визит немцам нанести завтра утром, - приказал командарм. - Чтоб ни шасси, ни крыла не осталось!

Восемнадцать Яков ночью, перед самым рассветом, поднялись в воздух. Задачу командиру полка вчера поставил командующий воздушной армией.

- Разведка нашла аэродром, где базируются «мессершмитты», - сказал он и взяв в руки карандаш, ткнул им в карту. – Вот здесь они прячутся.

Комполка посмотрел, вытащил из планшетки свою карту и перенёс на неё данные.

- Поскольку немцы очень часто ходят к нам в гости с разными взрывающимися гостинцами, то вы, товарищ полковник, нанесёте им личный ответный визит, - командарм посмотрел ему в глаза. – Готовы?

- С удовольствием, - ответил комполка и спохватился. – То есть, так точно, товарищ генерал!

Тот улыбнулся.

Атаковать решили на рассвете, с первыми лучами солнца. Бомбардировщики не годились, точность удара была низкой, штурмовики могли понести большие потери, поэтому приняли решение применить истребители.

Четыре пары занимались зенитками, остальные штурмовали аэродром.

Немецкий пост наблюдения засёк шум самолётов около четырёх утра. В чистом утреннем небе наблюдатели заметили несколько чёрточек, которые вскоре превратились в советские истребители.

- Ахтунг, ахтунг! – передали по рации наблюдатели. – Восемнадцать Яков, с бомбами на подвесках. Идут в сторону аэродрома.

Но пока шла передача, пока её приняли, пока приходили в себя дремлющие дежурные расчёты зениток, Яки уже обрушились на аэродром.

Пять пар прошлись по самолётам, стоящим под маскировочными сетями вдоль взлётной полосы. В утренней дымке засверкали разрывы стокилограммовых бомб.

Когда на штурмовку заходила последняя, пятая пара, немецкие самолёты уже горели. Одна из бомб угодила в топливозаправщик. Видимо, его подогнали, чтоб с утра заправить «мессершмитты». Огромный столб красного пламени ударил вверх.

Чёрный дым начал заволакивать аэродром.

В это время открыли огонь зенитки. Облачка разрывов погнались за выходящими из атаки нашими истребителями.

Но тут же на зенитные расчёты сверху упали четыре пары прикрытия. Они ожидали, когда немцы откроют огонь, чтобы обнаружить их.

Падая в отвесном пике, как заправские пикировщики, Яки клали бомбы рядом, а кое-кто и прямо в боевой расчёт. Две пушки упали на бок, от остальных зенитчики убежали, спрятавшись в окопах.

И тут пять пар Яков снова зашли на атаку. В этот раз они прошлись по уцелевшим «мессершмиттам» из пушек и пулемётов.

Вдруг откуда-то сбоку вылетели огненные трассы. Они нащупывали наши истребители, мелькая совсем рядом.

Лейтенант Колоколов ощутил лёгкую вибрацию самолёта. Глянув по сторонам, он увидел, что левое крыло пробито в нескольких местах. Огненные светлячки проносились совсем рядом.

Но Яки из группы прикрытия уже атаковали скорострельную зенитку. Сразу четыре самолёта обрушили на неё пушечный огонь.

Зенитка была подавлена.

На востоке уже поднялось солнце. Алая заря утухала, уступая место дневному свету.

Восемнадцать наших истребителей поднялись на высоту четыре тысячи метров и выстроившись парами, позвенно, двинулись на восток, в сторону своего аэродрома.

На земле горели десятки «мессершмиттов».

Яки вернулись к себе без всяких происшествий. Налёт был на удивление удачен. Удалось нанести огромный урон противнику, и при этом не потерять ни одного своего самолёта.

Как потом доложили механики, пробоины были в десяти машинах. Больше всего пострадал самолёт Колоколова, но все дыры в крыльях и фюзеляже были заделаны уже к вечеру.

А командир полка в полдень прибыл в штаб армии.

- Товарищ генерал! – обратился он к командарму. – Ваше приказание выполнено! Ответный визит нанесён. Гостинцы доставлены по адресу, и полагаю, они пришлись к месту.

- Молодцы! – пожал ему руку генерал. – Представить всех участников штурмовки к наградам!