Штурман горящего «Пе-2» умудрился сбить два «мессершмитта»

15.05.2018

Зенитный огонь стоял стеной. Но «Петляковы» не сворачивали с боевого курса.

- До цели три километра, - доложил пилоту штурман. – Скоро выходить на боевой курс.

И тут самолёт дёрнулся и завалился набок. Лётчик от удара лязгнул зубами.

- Ого! – невольно вскрикнул он. И сразу же ухватился покрепче за штурвал, так как самолёт стало переворачивать.

Оглядевшись, он увидел, что правый мотор вдребезги разбит, а листы дюраля с крыла сорваны. По крылу протянулись полосы масла.

- Как бы не загореться, - подумал лётчик и выключил зажигание правого движка.

- Ну что, домой или на цель? – спросил штурман.

Лётчик глянул по сторонам. Вдалеке «Петляковы» обрушивались на танковую колонну. Вдруг один самолёт загорелся и рухнул вниз. Лётчик нахмурился.

- На цель! – сказал он.

Аккуратно удерживая самолёт, он подошёл к танковой колонне. Техника горела. Наши пикировщики уже ушли.

- Правей два градуса, - командовал штурман, глядя в прицел. – Так. Пошёл!

Лётчик утопил пальцем кнопку сброса. Самолёт вздрогнул – это бомбы выскочили из бомбоотсека.

- Сейчас домой, - сказал он.

- И с почётным эскортом, - добавил штурман. – У нас четыре «мессера» на хвосте.

До линии фронта километров двадцать, это минут пять минут лёта, примерно, на неисправной машине.

Немцы обложили «Петлякова» по всей науке. Разделились на пары и стали брать в клещи.

Застучал пулемёт радиста. Одна пара отвалила в сторону от разноцветных трассеров.

Ударил из своего «шкаса» и штурман.

- Отошли! – крикнул штурман. – Давай, давай, добавь газку!

Немцы обрушились сверху. Самолёт затрясло. Снова попали в правое крыло, пули разбили и фонарь кабины.

Но побаиваются немцы наших пулемётов, не подходят ближе.

Штурман с радистом вновь открыли огонь. Но тут сильные удары по фюзеляжу. И появилось пламя. Смогли немцы зажечь самолёт.

- Разрешите прыгнуть! – кричит радист. – Горим!

- Нет! – кричит лётчик. – Мы уже почти дошли.

И снова атака. Очередь пришлась между кабиной пилота и отсеком радиста, прямо по бензобаку. Пламя вырвалось вверх.

Штурман отпрянул, упал, но пулемёта не бросил и тут же над «Пе-2» проскочил «мессершмитт». Ударила очередь по нему. Немец сразу камнем пошёл вниз.

- Прыгаем, командир?! – кричит штурман. – Горим! Я горю.

Огонь добрался до лётчика, зачадил комбинезон, лямки парашюта. Упал без сознания штурман, глотнув дыма.

Но вот уже и наша передовая. «Мессершмитты» пошли в очередной заход. Штурман упал лицом вниз, прямо на пробитую пулями дыру. Глотнул свежего воздуха, встал в своей кабине и ухватился за пулемёт и как раз ударил в упор по подошедшему «мессеру».

Тот загорелся и отвалил в сторону.

- Горю! – кричит штурман пилоту и хлопает по себе, сбивая пламя.

Лётчик решил, что надо прыгать. Дёргает ручку сброса фонаря кабины, не может сбросить. Слишком толстая контровочная проволока. Перестарался техник на аэродроме, надёжно прикрутил, чтоб фонарь воздухом не сорвало.

- А-а-а-а-а! – закричал лётчик от злобы и изо всех сил рванул ручку. Лопнула проволока, улетел фонарь.

А земля уже близко, вот она.

Лётчик видит, как внизу бегут красноармейцы. Он выравнивает самолёт и тот садится на брюхо, вспахивая поле. Лётчика бросило вперёд, он разбил себе лицо. Но самолёт уже остановился. Он вылазит из него, вытаскивает снова потерявшего сознание штурмана. И уже сквозь огонь тащит радиста.

Всех троих хватают пехотинцы и волокут подальше.

А в полку их записали в погибшие. Но экипаж уже вечером вернулся домой, и сразу же всех отправили в госпиталь, залечивать раны и ожоги.