Черубина де Габриак

21 June 2018
2,3k full reads
2 min.
2,9k story viewsUnique page visitors
2,3k read the story to the endThat's 77% of the total page views
2 minutes — average reading time

Мы уже говорили о литературных мистификациях ("Нельзя объять необъятное"). Сегодня хочется продолжить этот разговор историей Черубины де Габриак.

Это имя поэт Максимилиан Волошин придумал для поэтессы Елизаветы Дмитриевой.

Редактор журнала «Аполлон» Сергей Маковский отверг её стихи. Волошин решил помочь: он сделал подборку её стихов, придумал экзотический псевдоним – Черубина де Габриак.

Маковского покорили стихи загадочной незнакомки, в которых она рисовала свой портрет:

Царицей призрачного трона
Меня поставила судьба…
Венчает гордый выгиб лба
Червонных кос моих корона…

«Впечатление заострялось и почерком, на редкость изящным, и запахом пряных духов, пропитавших бумагу…» - вспоминал впоследствии Маковский. Стихи тут же были напечатаны, а рядом поместили составленный Волошиным гороскоп Черубины де Габриак, в котором незаинтересованный критик предсказывал творческий путь поэтессы.

Все в «Аполлоне» были уверены, что Черубина – светская красавица, скрывающая своё имя: она присылала стихи на листках с траурной каймой, без обратного адреса и решительно отказывалась от встречи.

В стихах Черубина представлялась испанкой, гордой и неприступной. У Маковского завязалась с ней бурная переписка. Он был уверен, что стихи пишет восемнадцатилетняя испанка. Однако Дмитриевой не удалось долго сохранять в тайне происхождение Черубины.

Потрясённый Маковский поначалу утешался тем, что это, может быть, и к лучшему:

«Ведь она добилась своим умом, талантом, всеми душевными чарами того, что требовалось: стала близкой мне той близостью, когда наружность …перестаёт быть главной, а действует «сродство душ»…»

Однако личная встреча с Дмитриевой – некрасивой хромоножкой – разочаровала его полностью

Собственное разоблачение Дмитриева пережила очень тяжело. Она признаётся Маковскому: похоронив Черубину, я похоронила себя. Дмитриева надолго оставляет творчество. Спустя шесть лет она с болью пишет Волошину:

«Черубина для меня никогда не была игрой … «Черубина» поистине была моим рождение; увы! мертворождением».

Черубина де Габриак