Лев Толстой всю жизнь казнил себя за этот поступок

Летом вышел на экраны страны фильм Авдотьи Смирновой «История одного назначения». Идея создания фильма пришла в голову режиссеру, когда она читала книгу Павла Басинского «Святой против Льва. Иоанн Кронштадтский и Лев Толстой: история одной вражды». В этой книге есть небольшая глава «Спасти рядового Шабунина».

В ней рассказывается, как Лев Толстой пытался выступить адвокатом осуждённого на смертную казнь. В пехотном полку, расположенном недалеко от Ясной Поляны, писарь Василий Шабунин ударил по лицу ротного командира капитана Яцевича, поляка по происхождению. «Отношения между Яцевичем и Шабуниным не заладились. Причиной тому был и национальный конфликт. Однажды ротный увидел писаря в нетрезвом виде, велел посадить его в карцер и приготовить розог, чтобы после учения наказать. Выйдя вслед за офицером из избы в сени, Шабунин сказал: «За что же меня в карцер, поляцкая морда? Вот я тебе дам!» - и ударил ротного по лицу так сильно, что у того из носа потекла кровь.

На следствии Шабунин оправдывался тем, что ротный слишком утруждал его перепиской бумаг, придираясь к каждой мелочи…»

Между тем это был второй за короткое время случай в полку, когда солдат ударил офицера. Поразительно, что незадолго до своего поступка Шабунин переписывал приказ о расстреле такого солдата.

Один из офицеров этого полка, Г. А. Колокольцов, знакомый семьи Берсов, будучи в гостях у Толстых в Ясной Поляне, рассказал о деле Шабунина и предложил Льву Николаевичу выступить защитником на суде.»

Толстой произнёс на суде длинную речь. Но его защита не помогла: солдат был признан виновным. Помиловать его мог только царь. За эту последнюю надежду и ухватился Толстой. Он написал письмо своей тётушке

А. А. Толстой с просьбой через военного министра Д. А. Милютина ходатайствовать перед императором о помиловании. Однако в письме он забыл указать, какого полка был осуждённый, а обращаться к царю без указания полка было невозможно. Пока тётушка получила следующее письмо с уточнением, командующий войсками Московского военного округа утвердил приговор. Шабунина расстреляли.

В позднейшем письме к П.И. Бирюкову Толстой отмечал:

«…случай этот имел на всю мою жизнь гораздо более влияния, чем все кажущиеся более важными события жизни: потеря или поправление состояния, успехи или неуспехи в литературе, даже потеря близких людей.»

Всю жизнь он казнил себя за то, что согласился принимать участие в этом процессе.