Месть за отвергнутую любовь

Miss Black-Eyes – Черноокая мисс – Екатерина Сушкова была необыкновенно хороша собой. «Стройный стан, красивая, выразительная физиономия, чёрные глаза, сводившие многих с ума, великолепные, как смоль, волосы, в буквальном смысле доходившие до пят, бойкость, находчивость и природная острота ума» – всё это произвело на шестнадцатилетнего Михаила Лермонтова неотразимое впечатление. Но восемнадцатилетняя Екатерина не воспринимала всерьёз ухаживаний юноши:

«У Сашеньки (подруги Сушковой) встречала я в это время … неуклюжего, косолапого мальчика лет шестнадцати или семнадцати, с красными, но умными, выразительными глазами, со вздёрнутым носом и язвительно-насмешливой улыбкой. Он учился в университетском пансионе, но учёные его занятия не мешали ему быть почти каждый вечер нашим кавалером на гулянье и на вечерах».

Летом 1830 года Лермонтов гостил в подмосковном имении Столыпиных Середникове. Сушкова часто приезжала в гости из соседнего Большакова, и влюблённость поэта достигает пика. Здесь он посвящает Сушковой одиннадцать стихотворений. Ей льстила любовь Лермонтова, но своего насмешливого отношения к нему она не скрывала: «Сашенька и я, точно, мы обращались с Лермонтовым как с мальчиком, хотя и отдавали полную справедливость его уму. Такое обращение бесило его до крайности…»

Осенью 1830 года они расстались и встретились в Петербурге только в 1834 году. Лермонтов стал офицером лейб-гвардии Гусарского полка, Сушкова собиралась замуж за Алексея Лопухина, друга поэта. Родные Алексея были против этого брака. Сашенька Верещагина, хоть и была подругой Сушковой, мнение родни ценила больше, чем дружбу. Очевидно, она, желая спасти родственника, «чрезвычайно молодого» Алексея Лопухина, от «слишком ранней женитьбы», приняла непосредственное участие в той интриге, которую затеял Лермонтов.

Поэт к этому времени уже излечился от влюблённости в Сушкову и резко отзывался о ней: «Эта женщина – летучая мышь, крылья которой цепляются за всё, что они встречают! – было время, когда она мне нравилась, теперь она почти принуждает меня ухаживать за нею…но, я не знаю, есть что-то такое в её манерах, в её голосе, что-то жёсткое, неровное, сломанное, что отталкивает…» Поистине от любви до ненависти один шаг.

Изобразив влюблённость в Екатерину Сушкову, Лермонтов, как будущий его герой Печорин, начал вести расчётливую игру. Сушкова, которая хотела видеть в мужчине властность, а не преданность и покорность, писала: «Я искала в мужчине, которого желала бы полюбить, …властелина, а не невольника, я хотела бы удивляться ему, унижаться перед ним, смотреть его глазами, жить его умом, слепо верить ему во всём.» Не понимая игры Лермонтова, Сушкова влюбилась в него страстно: «Трудно представить, как любовь Лермонтова возвысила меня в моих глазах; я благоговела перед ним, удивлялась ему…» Сушкова призналась Лермонтову в любви и отказалась от «верного счастья» с Лопухиным: «Я безрассудная была в чаду, в угаре от его (Лермонтова) рукопожатий, нежных слов и страстных взглядов…как было не вскружиться моей бедной голове!» Лермонтов, подобно Печорину, бессердечно ответил: «Я вас не люблю и, кажется, никогда не любил».

Лопухин вернулся в Москву, Лермонтов в письме Верещагиной написал: «Теперь я не пишу романов – я их делаю. – Итак, вы видите, что я хорошо отомстил за слёзы, которые кокетство mlle S. заставило меня пролить пять лет назад; о! но мы всё-таки ещё не рассчитались: она заставила страдать сердце ребёнка, а я только помучил самолюбие старой кокетки.» В искренность любви Екатерины в глубине сердца он, видимо, не верил и, может быть, был прав, так как сестра Сушковой свидетельствовала, что после их разрыва «в чувствах Екатерины Александровны преобладал гнев на вероломство приятельницы, сожаление об утрате хорошего жениха, и отнюдь не было воздвигнуто кумира Михаилу Юрьевичу. Он обожествлён гораздо, гораздо позднее.»

Сушкова через три года вышла замуж, а в 1870 году после её смерти были опубликованы её «Записки», вызвавшие большой интерес в обществе как книга воспоминаний о Лермонтове.