Нефть, бизнес, монархия: продолжение дискуссии о ролике А.В. Пыжикова

19.10.2017

На связи Егор Яковлев:

Нашлось время прочесть отзыв Клима Жукова на ролик с А.В. Пыжиковым.

Сделал коротенький разбор разбора, чтобы пояснить свое видение. Второстепенные вопросы типа того, зачем Роберт Нобель поехал на Кавказ, трогать не стал.

Вкратце рассмотрел ключевое.

Итак:

1. А.С. Пыжиков в пересказе Клима: "В Баку Нобели посмотрели на публику (нефтяных боссов – К.Ж.). Ими оказались никчемные армяне и какие-то азербайджанцы".

Клим: Пётр Губонин и Василий Кокорев, вероятно, в расчёт не принимаются. Их Закаспийское торговое товарищество работало там с 1857 года, а Бакинское нефтяное общество с 1873. Ну и никчемные армяне, которые представляли жалкое зрелище – это: Степан Геворгович Лианосян (Лианозов), которые замутил небольшой международный бизнесок вместе с Путиловым, открыв отделения в Париже, Лондоне и Гамбурге. А еще Манташев, Александр Иванович, 22 миллиона рублей постоянного капитала, Муса Тагиев – никчемный азербот, владелец 300 млн состояния, член Совета нефтяников Баку, вместе с Нобелем.

Байка про ничего не понимающих азеров и чиновника, который час распинался по-русски, а потом (потом!!!) переводчик перевел за 5 минут – это явная байка. Синхронный перевод так не работает. Оставим на совести автора – было весело".

Мой комментарий:

Давайте разбираться. Начнем с главного: до 1872 года на Апшеронском полуострове существовала откупная система аренды участков, когда казна сдавала нефтеносные земли в аренду на четыре года. Это приводило к тому, что арендаторы стремились к сиюминутной выручке и вообще не задумывались о создании какой бы то ни было крупной и современной инфраструктуры.

Роберт Нобель прибыл на Кавказ в 1873 году, как раз в тот момент, когда архаичная откупная система была наконец отменена и Апшерон стоял на пороге грандиозного нефтяного прорыва. Но только на пороге: будущие гиганты едва начали протягивать руки к богатству апшеронских недр.

Посмотрим, кого мог и кого не мог увидеть в Баку залетный магнат.

Василий Кокорев и Петр Губонин, московские купцы, основатели Закаспийского торгового товарищества, производители первого российского керосина, уже действовали в регионе, но вряд ли пока что могли поразить гостя хоть чем-то. К этому моменту они успели лишь купить шесть нефтяных участков и начать бурение. Несмотря на то, что эти купцы были пионерами, им не хватало капитала и впоследствии они не вошли в число лидеров отрасли, заняв место во втором ряду. Особо трагично сложилась судьба Кокорева, который умер в 1889 году полностью разоренным.

Крайне неубедительным выглядит пассаж про кавказских тузов Степана Лианосяна, который, по определению Клима, вел "бизнесок" с Путиловым, и Александра Манташева. Подразумевается, что докладчик про них не в курсе.

Между тем увидеть их в 1873 году в Баку Роберт Нобель просто не мог. Для того чтобы убедиться в этом достаточно посмотреть на дату рождения Степана Геворковича. Он родился 9 августа 1872 года, то есть к моменту приезда Нобеля в Баку ему был год от роду. Другое дело, что его отец Георгий (Геворг) Мартынович Лианосян имел огромное состояние, выросшее на производстве каспийской черной икры, и после отмены откупов купил убыточные нефтяные участки на Апшеронском полуострове. Но к моменту визита Нобеля развернуться там еще не успел и удивить приезжего магната ему было нечем.

Александр Манташев в этот период вообще еще не помышлял о нефтяном бизнесе. В 1872 году он жил в Тифлисе и занимался продажей текстильной продукции. И только в 1890-х, став главным акционером Центрального Коммерческого банка Тифлиса, он ворвался в Каспийский нефтяной бизнес.

Нефтепромышленник Муса Тагиев, о котором Клим пишет далее, истории в принципе неизвестен. Видимо, здесь имеется в виду либо Муса Нагиев либо Гаджи Тагиев. Первый вышел в люди из беднейших чернорабочих, не имел никакого образования и не знал грамоты. И это именно тот типаж, о котором говорит Пыжиков. На принадлежавшем ему небольшом участке Муса нашел нефть, на вырученные деньги нанял специалистов и потом стал скупать другие нефтеносные земли. Однако Нагиев смог назвать себя миллионером только в 1899 году, к своим 50 годам. В нефтяной бизнес по-крупному он начал вкладываться во второй половине 1870-х.

Что касается Гаджи Тагиева, то и он был сыном небогатого ремесленника, также не имел образования, не знал толком грамоты и сколотил первоначальный капитал на операциях с мелкой мануфактурой. Его средства были вложены в добычу нефти опять же в 1873 году, а первый фонтан на его землях забил только в 1878. К моменту приезда Нобеля и Нагиев, и Тагиев были начинающими дельцами: очевидно, предприимчивыми, но малограмотными и плохо образованными.

Таким образом, начиная дело на бакинских промыслах, Нобели имели перед глазами непаханое поле. Среди их конкурентов была масса начинающих нефтепромышленников, преимущественно армянского и азербайджанского происхождения, не отличавшихся ни техническим образованием, ни интересом к передовой организации нефтяного дела (а некоторые элементарно не знали грамоты). Именно Нобели выполнили задачу цивилизаторов нефтяного бизнеса в регионе, подтягивая за собой наиболее умных, энергичных и обучаемых предпринимателей из местных.

Рассказ о том, что переводчик на первом съезде нефтепромышленников парой фраз перевел часовую речь инженера - это, конечно, смешно, но не "на совести автора": удалось отыскать аутентичный источник этой истории. Это воспоминания крупного специалиста-путейца Н.Н. Изнара "Записки инженера", опубликованные в журнале "Вопросы истории", 2004 год, № 10.

Допустим, длительность речи - это гипербола мемуариста, но, думается, суть им схвачена верно:

"На первом съезде (в 1884 г.) [нефтепромышленников] К. А. Скальковский выступил с длинною речью, в которой подробно разъяснил членам съезда важность нового общественного учреждения и необходимость при помощи съезда приступить к упорядочению некоторых сторон нефтяного промысла. По окончании своей речи Константин Аполлонович предложил переводчику перевести ее. Тот, пробормотав несколько фраз по-татарски, замолчал. Тогда, удивленный такою краткостью, председатель спросил переводчика, каким образом он мог в нескольких словах передать речь, которую Скальковский произносил чуть ли не в течение часа. На это был получен следующий категорический ответ: "Больше не надо говорить, ваше превосходительство. Дураки - все равно ничего не понимают!"
Другой раз, при голосовании какого-то очень важного вопроса, сидевший в первом ряду татарин встал, когда было предложено встать всем согласным на данную меру, и засим при поверке вставаньем числа несогласных тот же татарин опять встал. На вопрос председателя, почему он встает в обоих случаях, татарин спокойно ответил, что в первый раз он не встал, а только "брюкам правил". "Толкуйте после этого о сложных общественных делах с таким франтом!" - закончил свой рассказ Константин Аполлонович".

В этих же воспоминаниях, кстати, есть интересные свидетельства непонимания местными промышленниками технических новшеств, в частности нефтепровода:

"...Когда Л. Э. Нобель предложил бакинцам устроить нефтепровод общественного пользования от промыслов в заводский район, его чуть не подняли на смех и не верили в возможность перекачки на такое большое расстояние. Пришлось строить на собственные средства, и Л. Э. Нобель в 1878 г. соорудил первый нефтепровод в Баку. После первого удачного опыта нефтепроводы стали расти как грибы".

Эти данные подтверждаются материалами одного из самых известных исследователей темы академика РАН А.А. Фурсенко, который в монографии "Динасия Рокфеллеров" писал:

"Сам Нобель был вполне респектабельным капиталистом, а его организация - компанией трестовского типа. Тоже самое можно сказать и о Ротшильде. Но были десятки других - мелких и слабосильных. Впрочем, и сравнительно крупные предприятия отличались совершенно первобытными приемами дела. Даже такая солидная фирма как Торговый дом Манташева имела настолько примитивную организацию, что о ней слагали анекдоты. Долгое время Манташев упорно отказывался прибегать к услугам банков и все финансовые расчеты вел сам. Глава фирмы лично расплачивался с нефтепромышленниками, привозившими нефть к его цистернам, сидя верхом на лошади и доставая деньги из кармана".

Подведем итоги.

Конечно, среди местных предпринимателей были энергичные люди, составившие впоследствии состояния на нефтяном деле. Однако странно оспаривать тот факт, что братья Нобели превзошли своих конкурентов деловым кругозором. Именно их компания ввела многие новшества в плане организации добычи нефти и ее сбыта. Она пригласила на промыслы опытных специалистов из США, впервые в России приобрела танкерный флот, вагоны-цистерны и, как сказано выше, построила нефтепровод.

В итоге в период с 1879 по 1884 год добыча Нобелей возросла в 32 раза (см. Л. Эвентов. Иностранный капитал в нефтяной промышленности России). То есть Нобели действительно были лидерами и двигателями отрасли, превосходя подавляющее большинство своих конкурентов.

В связи с этим претензия, что докладчик не знает местных закавказских промышленников или принижает их значение, выглядит необоснованной.

2. А.В. Пыжиков: РИ шла в ногу с САСШ по нефтедобыче.

Клим: "Это довольно спорное заявление. В 1870-80 гг., когда началось промышленное освоение Баку, ни о каком «нога в ногу» речи быть не могло. На паритет мы вышли в 1890-1900 году, благодаря экстенсивной, а проще - хищнической разработке апшеронских промыслов. Добыча шла в основном открытым способом с бурением множества скважин. Причем, в этом бурении к моменту «русского нефтяного пика» в 1900 году уже принимали участие и Ротшильды и Нобели, и Лианозов с Путиловым, по сути, являясь международными корпорациями, а не национальными".

Мой комментарий:

Я, честно говоря, вообще не понял эту претензию. Докладчик сказал о паритете в той части рассказа, которая относилась как раз к 1890-1900 году: понятно, что когда нефтяной промышленности по сути не было, она и конкурировать ни с кем не могла.

Указание на "ненациональный характер" Ротшильдов-Нобелей, как мне кажется, также не может служить упреком автору. Действительно, к 1900-му году русской нефтью владели международные корпорации, но "Стандарт Ойл" к этому моменту тем более не была американской - это тоже была могучая транснациональная корпорация с центром в США.

Поэтому когда Пыжиков говорит о том, что РИ и США шли нога в ногу, он очевидно имеет в виду объемы нефти, добытые на территории двух этих стран.

3. А.В. Пыжиков: Нобелям поставили задачу сломать нефтянку РИ посредством революционного движения.

Клим: А вот тут неплохо бы сослаться на источники. Это очень смелое утверждение.

Мой комментарий:

Тут я абсолютно согласен. Ждем источников и более подробного обоснования.

4. А.В. Пыжиков. "Беспорядки эти разогревались конечно же на деньги Нобелей и Ротшильдов".

Мой комментарий:

Сразу надо оговориться, что в ролике нигде не идет речь, будто беспорядки, стачки и вообще рабочее движение было искусственно создано мировой закулисой и т.д. Речь шла о том, что крупные компании финансировали рабочее движение исходя из собственных корыстных целей (деловых или политических). А представители социал-демократии использовали эти средства для своего дела.

О подобных отношениях капиталистов и социал-демократов известно давно. Скажем, будущий нарком внешней торговли СССР Л.Б. Красин писал:

"Считалось признаком хорошего тона в более или менее радикальных или либеральных кругах давать деньги на революционные партии, и в числе лиц, довольно исправно выплачивающих ежемесячные сборы от 5 до 25 рублей, бывали не только крупные адвокаты, инженеры, врачи, но и директора банков, и чиновники государственных учреждений".

В видео была названа интересная монография по теме, которая по непонятным причинам уходит из обсуждения, хотя ссылка на нее дана под роликом. Это книга профессора А.В. Островского "Кто стоял за спиной Сталина" (специально для отдельных граждан поясню, что под стоящими за спиной Сталина понимаются его революционные кавказские соратники, а не международные банкиры). Так вот А.В. Островский дает нам следующие данные:

"Имеются многочисленные свидетельства о том, что бакинские нефтепромышленники оказывали революционному подполью самую разную, в том числе и материальную, поддержку.
Социал-демократ А. Рохлин: "Представители крупнейших фирм не раз и не два вносили деньги на те или иные нужды партийной организации (наша большевистская организация, нечего греха таить, не брезговала и этим источником дохода, хотя — это надо отметить — тут не было ничего похожего на те даяния, которыми пользовались шендриковцы; укажу хотя бы на 10-тысячный куш, полученный ими от нефтепромышленников при заключении декабрьского (1904 г.) договора, т. е. при обстоятельствах, которые [придавали получке характер подкупа[77]."

Факт получения денег от нефтепромышленников признавал позднее уроженец Вены рабочий Иван Прокофьевич Вацек{17}, перешедший из австро-венгерского в русское подданство и на протяжении многих лет являвшийся кассиром Бакинского комитета РСДРП{18}. Отмечая, что большевики использовали материальную поддержку «буржуазных элементов», он писал: «Брали мы с управляющих, заместителей и заведующих, вообще с либеральной публики»{19}.

Читаем дальше:

"Обратимся к известной декабрьской стачке 1904 г. в Баку, которую когда-то рассматривали как прелюдию к революционным событиям 1905–1907 гг... Казалось бы, она должна была вызвать сопротивление нефтепромышленников. Однако вот что писал по этому поводу В. И. Ленину уже после стачки один из ее организаторов, А. М. Стопани: «Бакинский комитет принимал в стачке энергичное участие, но НЕ ХОТЕЛ ЕЕ В ЭТО ВРЕМЯ (на две трети работы были остановлены самими обрадовавшимися нефтепромышленниками)»{91}. Оказывается, узнав о подготовке стачки, нефтепромышленники не только не встревожились, а наоборот, «обрадовались» и сами приняли участие в остановке своих предприятий.
Более того, имеются воспоминания, из которых явствует, что «обрадовавшиеся» нефтяные короли готовы были поддержать забастовку не только морально, но и материально. Выступая на III съезде РСДРП, представитель Кавказского союза Рыбкин отмечал: «Нам было известно со слов Глебова (члена ЦК), что капиталисты предлагали деньги на организацию стачки»{92}.

Вспоминая об этих событиях, другой член стачечного комитета, М. Саркисян (Минас), писал:

«28 декабря 1904 г. весь стачечный комитет собрался у меня в квартире <…>. После окончания деловой части заседания представитель ЦК рассказал нам, что через два дня по его приезде к нему в гостиницу явились какие-то два человека и, назвав себя представителями фирмы братьев Нобель, откровенно заявили: „Мы знаем, что Вы являетесь представителем ЦК РСДРП; предлагаем внести через Вас 30 000 руб. в пользу организации с условием, чтобы забастовка была продолжена еще на полторы-две недели“.
Само собой разумеется, что товарищ отказался от сделанного ему предложения, заявив, что они ошибаются и что он не имеет никакой связи с какими бы то ни было организациями. Товарищ в тот же день переехал в другую гостиницу, куда по прошествии двух дней опять явились те же два субъекта с той же целью и на этот раз предложили уже 50 000 руб. Так и осталось неизвестным, откуда эти люди узнали, что товарищ является представителем ЦК»{93}.

Это мемуарное свидетельство полностью подтверждает другое письмо А. М. Стопани В. И. Ленину. Оно же дает ответ на вопрос, почему нефтепромышленники были заинтересованы в стачке. «Нефтепромышленники перед началом забастовки, — писал А. М. Стопани, — предлагали представителю ЦК 50 тыс. руб. и содержание рабочих, лишь бы начали бастовать, у них образовались громадные залежи товаров»{94}. Впоследствии, на рабочем суде, было установлено, что на представителя ЦК указал сотрудникам Нобелей социал-демократ Илья Шендриков.

Итак, заметим две детали.

1). Большевики деньги промышленников иногда брали, но в ходе декабрьских событий член ЦК от взятки Нобелей отказался.

2). Большевики забастовки в декабре 1904 года не хотели. А кто хотел? Разжигали ее шендриковцы, то есть последователи тех самых братьев Шендриковых, которые, согласно приведенному выше свидетельству Рохлина, регулярно получали мзду от нефтяных магнатов. Это подтверждает целый ряд источников, например воспоминания большевика А.М. Стопани, который пишет, что в 1906 году "было определенно доказано систематическое их субсидирование нефтепромышленным капиталом" (Старый большевик. 1932. Сборник 2. С. 203).

Между тем влияние шендриковцев превосходило влияние большевиков. Это было связано с их популизмом, упором на решение мелко-бытовых проблем рабочих. В отличие от большевиков, политические лозунги они не выдвигали. Такая политика создала им популярность с одной стороны среди рабочей аристократии, которой было что терять, с другой стороны среди самой неграмотной массы.

Как пишет современный азербайджанский историк Ирада Багирова в монографии "Политические партии и организации Азербайджана в начале XX века", "популярность организации [шендриковцев] возросла настолько, что к концу 1904 г. она насчитывала в своих рядах до 4000 человек, в то время как членов РСДРП (большевиков и меньшевиков) было около 300 человек".

Читаем у Багировой далее:

"Вся декабрьская забастовка, длившаяся до конца месяца была отмечена борьбой за перевес сил между БК и шендриковской "Организацией". Стачком, возглавляемый большевиками в котором участвовали "гнчакисты" и "гумметисты" первым пошел на переговоры с нефтепромышленниками, начавшиеся уже 18 декабря. Но осуществить договоренность не удалось, к чему приложили немалые усилия шендриковцы. Они перенесли все свои силы для агитации на нефтяных промыслах, где "И. Шендриков был своим, где его талант демагога был непревзойденным".
С 25 декабря шендриковцы приступили к экономическому террору, начав поджигать нефтяные вышки. Всего с 25 по 30 декабря по их призывам было сожжено 128 вышек в районе Балахано-Сабунчино-Раманинских промыслов, а по всем районам нефтяных промыслов - 225 вышек".

Итак, мы имеем следующие факты. Декабрьская стачка 1904 года состоялась под руководством влиятельного течения шендриковцев и вопреки мнению большевиков, которые подключились к ней только, чтобы не утратить влияние на рабочую массу. Именно шендриковцы, которые до стачки выглядели умеренными, повели самую неграмотную и легко поддающуюся агитации часть рабочих на погромы промыслов: большевики этого не хотели и более того уже вступили в переговоры с администрацией.

Впоследствии было надежно выявлено, что шендриковцы все время находились на содержании у нефтепромышленников. На этот счет есть ряд свидетельств бакинских большевиков, опубликованных в 1920-1930-е годы (Стоппани, Ногин и т.д.). Думается, что здесь есть немало материала для обсуждения вопроса о взаимодействии погромщиков с владельцами нефтяных бизнесов и в первую очередь правления фирмы Нобелей, чьи связи с Шендриковыми были выявлены уже в 1906 году.

5. Клим:

Добыча нефти в РИ по годам:

1890 — 226,0 млн. пуд.

1891 — 275,0

1892 — 286,0

1893 — 325,0

1894 — 297,0

1895 — 377,0

1896 — 403,2

1897 — 449,8

1898 — 503,9

1899 — 550,4

1900 — 631,1

1901 — 706,3

1902 — 670,5

1903 — 630,2

1904 — 656,4

1905 — 455,9

1906 — 491,3

1907 — 523,7

1908 — 528,6

1909 — 563,3

1910 — 588,4

1911 — 558,6

1912 — 569,3

1913 — 561,3

(Народное хозяйство в 1913 году. Годовые обзоры важнейших отраслей народного хозяйства (год шестой). Пг., 1914. С.337–338)

Легко убедиться, что падение добычи началось в 1902 году, за год событий 1903 года. И связано это было с технологическими проблемами, а не революционными. Стачки 1903 года – это не бакинское явление, а общероссийское.

Мой комментарий:

С тем, что Стачка 1903 года была общероссийским явлением, нельзя не согласиться, однако погромы промыслов прошли не в 1903, а в 1904-05 годах.

Главное же, хотелось бы обратить внимание на следующие обстоятельства. Если в 1903 году мы действительно наблюдаем падение показателя добычи до 630 миллионов тонн, то в 1904 году снова отмечается повышение добычи - до 656 млн., то есть восстанавливется тенденция к росту.

Интересно, что аналогичные колебания мы наблюдаем в данные годы и в США. Видимо, и то, и другое связано с общемировым кризисом. Но в 1905 году происходит уже мощнейший обвал добычи сразу на 200 млн. тонн, которого после уже никогда не было. Тут несомненно сказывается влияние погромов.

Об этом, кстати, пишет Лев Кафенгауз в книге "Эволюция промышленного производства России", которая цитировалась критиком, но, к сожалению, выборочно:

"Падение добычи, обусловленное ОБЩИМ ЭКОНОМИЧЕСКИМ КРИЗИСОМ, достигло своего предела в 1902 г. С 1903 г. рыночная конъюнктура вновь улучшается, спрос возрастает, и цены, которые в январе стояли на уровне 7,3 коп. за 16 кг в заводском районе, к концу года, в декабре, поднялись до 15,9 коп. С 1903 г. буровая деятельность в Баку возрастает, и в следующем 1904 г. добыча вновь возрастает: но эта новая тенденция к подъему РЕЗКО ОБРЫВАЕТСЯ революцией 1905 г., которая сопровождалась РАЗГРОМОМ значительной части бакинских промыслов".

Справедливости ради, отметим, что Кафенгауз указывает и на падение производительности на старых площадях. И все же фактор разгрома промыслов сыграл очень значительную роль.

6. Клим: После событий 1903-1905 гг. нефтянка не легла, а вполне уверенно наращивала добычу, что видно из приведенного графика, выйдя на показатели примерно 1899 года. Больше добывать не могли из-за технологических проблем и, самое главное, наращивании добычи нефти США, Венесуэлой, Ираном – продавать ее было негде, рынок был перенасыщен.

Мой комментарий:

Сложно с этим согласиться.

Во-первых, в связи с сокращением добычи в 1905 году Россия вынуждена была уйти с ряда рынков, и ее место заняли те самые США, Венесуэла, Иран (в основном, конечно, США) и потом их оттуда было уже не выгнать.

Во-вторых же, далее добыча сокращалась в том числе и искусственно, благодаря сговору Нобеля и Ротшильда, для резкого взвинчивания цен на нефть внутри страны и получения сверхприбылей.

Этот сговор стал причиной нешуточных баталий в Думе в 1913 году и побудил Ленина написать известную статью "О нефтяном голоде".

Процитируем Владимира Ильича:

"В чем гвоздь нефтяного вопроса?
Прежде всего в бесстыдном вздувании цен нефти гг. нефтяниками при искусственной задержке производительности скважин и заводов этими «рыцарями» капиталистической наживы.
Основные данные, касающиеся этих пунктов, были уже приводимы в Думе, но эти данные вкратце я должен все же повторить, чтобы сделать вполне ясным мое дальнейшее изложение. Цена нефти была 6 копеек за пуд в 1902 году. К 1904 она поднимается до 14 копеек. Затем «скачка» цен становится еще более «веселой», так что после революции пятого года цена пуда доходит к 1908—1909 году до 21 копейки, а к 1912 году до 38 копеек.
Итак, увеличение цены более чем вшестеро за 10 лет! А добыча нефти уменьшилась за это время с 600— 700 миллионов пудов в 1900—1902 гг. до 500—585 миллионов пудов в 1908—1912 годах.
Эти цифры стоит запомнить. Над ними надо подумать. Уменьшение добычи за десятилетие величайших скачков вверх производства во всем мире и увеличение цен вшестеро с лишним".

7. А.В. Пыжиков: "Нобели монополизировали нефтянку, прибирая к рукам инфраструктуру".

Клим: "Это так, но начали они, как умные бизнесмены, еще в 19 веке. Впрочем, Лианозовские нефтепроводы и наливные терминалы отлично работали самостоятельно, никто их не купил. Более того, Лианозовы уверенно наращивали нефтедобычу после революции 1905 года".

Мой комментарий:

Разумеется, Нобели вели эту политику и в XIX веке, но докладчик нигде и не утверждал обратного. Лианозовы действительно наращивали добычу, но их нефти для насыщения внутреннего рынка не хватало. Попытки противостоять сговору Нобеля и Ротшильда по установлению высоких цен внутри страны проваливались.

8. А.В. Пыжиков: в 1910-11 году в правительстве зрело понимание, что нефтянка находится в руках других людей (иностранцев) и мы не развиваем капитализм.

Клим: Во-первых, именно так капитализм и выглядит. Во-вторых, решение о приватизации нефтянки – это 1870 годы – надо было думать раньше.

Мой комментарий:

Во-первых, тут фраза докладчика урезана рецензентом с изменением ее смысла. Полностью она звучит так. "Нефтянка находится в руках других людей и мы не развиваем капитализм, как тогда говорили". И действительно именно так говорил, например, в то время министр торговли и промышленности С.И. Тимашев: "В стране не создается условий для национального капиталистического развития..." Во-вторых, вопрос о том, как и когда надо было думать о приватизации нефтянки, стоит адресовать династии Романовых, но никак не А.В. Пыжикову.

9. А.В. Пыжиков: Нобель выстроил линию защиты от скупки акций петербургскими банками, привлек иностранцев и московское купечество.

Клим: "Нобель должен был ждать, когда у него скупят фирму? Это же капиталист. Идиотские метания петербургских банков на биржах взвинтили цены, после чего, вполне закономерно, все свободно вращающиеся акции стали крайне популярными. К скупке сразу подключились все подряд, включая совсем не тупое московское купечество. Здесь нет никакого детектива, который нам обещает автор Пыжиков".

Мой комментарий:

Между тем в историографии не без успеха разрабатывается точка зрения, что это были не "идиотские метания", а спланированная акция под эгидой правительства после скандала в Государственной Думе, связанного с "нефтяным голодом". Цель заключалась в том, чтобы лишить крупные компании возможности манипуляции ценами.

Как пишет профессор В.Н. Косторниченко в статье "Иностранный капитал в нефтяной промышленности дореволюционной России: к разработке периодизации процесса",

"правительство в целях сдерживания монопольных нефтяных цен поддержало возникновение в 1912 г. новой корпорации российских нефтепромышленников. Эта организация представляла из себя гигантский холдинг, державший в своем портфеле крупные пакеты акций объединяемых предприятий. Среди его участников были довольно крупные фирмы Лианозова, Манташева, общество «Нефть», но в основной массе преобладали мелкие предприятия. Новое объединение, созданное под эгидой российских банков, было зарегистрировано в Лондоне как английское общество под названием «Russian General Oil Corporation»".

По мнению А.В. Пыжикова, государство не просто поддержало создание холдинга, но фактически руководило им. Разумеется, будет интересно получить дополнительные комментарии и источники по этому вопросу.

10. Клим: Российская генеральная нефтяная корпорация – это британская фирма, зарегистрированная в Лондоне в 1912 году.

Мой комментарий:

Нет, это русская фирма, которую фиктивно зарегистрировали в Лондоне, чтобы легче было привлекать иностранный капитал. Это поясняет В.Н. Косторниченко: «Английская оболочка» новой крупной российской нефтяной корпорации понадобилась для того, чтобы облегчить привлечение новых иностранных (прежде всего, французских) капиталов в экономику России". Именно эта компания и должна была выкупить контрольный пакет Нобеля.

11. Клим: "Русско-азиатский банк – это французский банк, дочерняя структура Société Générale и Парижского-Нидерландского банка. Так что Путилов был тот ещё державник и, в случае его победы над Нобелями, как нам говорит Пыжиков, история могла бы пойти ну просто совершенно иным путём. Слили бы нефтянку не Нобелям, а французам".

Мой комментарий:

Вряд ли Путилов смог бы сделать это. Ведь владельцем Русской генеральной нефтяной кампании был не один Русско-Азиатский банк, а большой холдинг банков и предприятий, контрольный пакет которого принадлежал все же российскому капиталу.

12. А.В. Пыжиков: Верхушка социал-демократов полностью была на содержании (Нобелей и московского купечества).

Клим: "Неплохо бы доказать. Ссылка на мемуары эсера Чернова, мягко говоря, несостоятельна, т.к. мемуары не могут считаться доказательством – это не документ. Чернов Натансона не любил, ведь именно он подержал большевиков в октябре и вызвал раскол партии эсеров. Что он мог понаписать про него – одному богу известно".

Мой комментарий:

Полагаю, речь здесь про то, о чем писал цитированный выше Красин. О связах социал-демократии с промышленниками есть свидетельство, скажем, Троцкого:

"До конституционного манифеста 1905 г. революционное движение финансировалось главным образом либеральной буржуазией и радикальной интеллигенцией. Это относится также и к большевикам, на которых либеральная оппозиция глядела тогда лишь как на более смелых революционных демократов".

Широко известно, что большевикам субсидировал деньги магнат Савва Морозов. Есть убедительные данные, что деятельность А.В. Керенского в 1910-х годах спонсировалась олигархом А.И. Коноваловым.

Важно, однако, не вырывать слова докладчика из контекста и не представлять дело так, будто он рисует всех социал-демократов бессловесными марионетками капиталистов. Гость четко высказался: "социал-демократы понимали, что они участники этой игры. Но это не значит, что они не ставили своих целей. Это типичная ситуация, когда все друг друга используют. Вот и здесь мы с этим сталкиваемся. Надо просто быть реалистами и смотреть трезво на эти вещи". Игнорирование этого ясно выраженного вывода недопустимо.

Выводы

Ряд претензий к докладчику, даже при беглом просмотре историографии, носит необоснованный или чрезвычайно спорный характер. Это не отменяет справедливых вопросов к источниковой базе, в первую очередь по участию "Стандарт Ойл" в беспорядках 1904-1905 года.

Но эти вопросы заданы и можно будет обсудить ответы на них. Я не припомню, чтобы авторы версий о кураторах Ленина из британской разведки, были готовы обсуждать ее публично и в научном ключе.