30 июля 1941

30 July 2017

30 июля 1941

Легезино. Вечереет. Весь день снова прошел в жестоких боях, о которых не хочется и записывать, ибо он похож на все предыдущие дни: стрельба, жертвы, кровь...

Рядом через хату командир нашего корпуса генерал Новосельский в нервозной обстановке ставит боевую задачу нашему командиру Мындро. Я облил голову холодной водой, присел у хаты, слушаю перепалку начальства. Хочется спать. Мои переломанные ребра болят, я не даю возможности им срастаться, ведь ежечасно приходится то падать на землю, то ползать, то через силу вскакивать.

Над селом от горизонта до горизонта висит густой шлейф дыма. Смушков сует мне густо посоленный ломоть черного хлеба и кружку колодезной воды. Усиленно жуем с ним хлеб. К нам подбегает следователь трибунала нашей дивизии Моисеенко:

- Я вас ищу весь день! - говорит он мне, - садитесь сейчас же ко мне в машину, и едем во второй эшелон. Вы не забыли, что являетесь членом дивизионного трибунала? Там нужно рассмотреть пять дел. Вопрос с комиссаром согласован. - Я все же бегу к комиссару доложить. Здесь оказались: командир нашего корпуса генерал Новосельский, командир нашей дивизии полковник Мындро, комиссар Руденко, адъютанты и несколько командиров частей. командир корпуса Новосельский вел совещание. Он ставил дополнительные задачи командирам частей, говорил отрывисто, требовательно. Командиры записывали указания себе на планшетках.

- Поезжай! - сказал мне Руденко. Я прощаюсь со Смушковым, и мы мчимся со следователем в Краснополку. Темно. Тихо. Как только прибыли в Краснополку, тут же началось судебное заседание. Судим шпиона. Мордастый молодой детина из Западной Украины. Волосатый, морда обросла черной щетиной, на груди виден католический крест. Ведет себя нагло. Заброшен в наш прифронтовой тыл с целью диверсий и шпионажа. Едва разобрали его дело, в хату вбежал зам. начальника второго эшелона ст. лейтенант Бугаенко. Он вызвал в сени председателя трибунала юриста Украинцева и меня, сообщил: "Немедленно сняться из Краснополки и переехать в Пятихатку - немцы обошли Легезино и идут сюда. Командир дивизии приказал нам сейчас убраться в Пятихатку. Выступаем через пятнадцать минут!"

Спешно грузим имущество, документацию. На соломе за хатой комендантский взвод приводит в исполнение приговор осужденному шпиону. В кромешной тьме выезжаем. Рытвины, ухабы. Свет включаем на мгновение, в крайнем случае.

Пятихатка. Большое украинское село. Районный центр. Голосят женщины, мычат коровы, тявкают собаки. Облюбовали хату. Выгружаем документы, подсудимых. Все огромное село забито военными машинами. Отыскали хату. Разгружаем с машин что нужно. Председатель Трибунала Украинцев говорит, что разберем оба дела, потом будем завтракать. Мы еще не начали судебное заседание, как снова вбегает Бугаенко, отзывает нас и передает: "Получен приказ - не останавливаться в Пятихатке, а следовать в Подыму, т.к. немецкие танки идут сюда. Краснополка уже занята". И тут же раздалась его команда: "По машинам!" Боже мой!

Выезжаем из Пятихатки второпях, едем все рядом, в дороге не помещаемся. До Подымы около полсотни километров. Мы отъехали километров десять, как на нас обрушился ливень. Дорога сразу взмокла. Хорошо, что путь идет под уклон и наши машины ревмя ревут, но ползут. Мы все - уставшие, грязные, полусонные, набились в деревню, как рыба в сети. Помимо тыловых частей нашей дивизии, здесь множество машин других частей... даже не нашей армии. Едем по бездорожью по нескольку машин в ряд, похоже нечто на панику. Все оглядываются назад - не догоняют ли танки противника.

Подыма расположена вдоль берега какой-то речушки, которая сейчас от дождей поднялась и превратилась в большой поток. А дождь все льет и льет уже несколько часов. Дорога к Подыме проходит по глубокой выемке. Как только мы спустились в деревню, многие свалились с ног и заснули, кто за рулем, кто около машины на дожде, не добравшись до хаты. Тьма стоит - в глаз коли...

Пунктуальный председатель Трибунала Украинцев тут же засуетился с организацией заседания. Мы на ходу жевали кто что мог, так как весь день нам некогда было перекусить. И часа через три мы, наконец, закончили заседание.

Мы с Фляжниковым, поискав Бугаенко, не нашли его. Вошли в ближайшую хатенку, сбросили с себя все мокрое и грязное, улеглись на полу, расстелив плащ-палатку. Вскоре в хату вошел мужчина лет пятидесяти. Он разулся, вылил из сапог грязь, снял с себя плащ, облокотился на стол и заплакал. Это был председатель местного колхоза. "Та шо же воно робится, хлопцы? И виткиля вон сыскався, вепрь? Ну шо воно теперь буде з нами? На хверме тьма качек, курей, индюшек. Та пусть червоно-армейцы в утречке забирают усе, бо ворогу не забарть бы. А вы хлопцы дали бы мени якую небудь оружию!" Через некоторое время голова ушел.

Было часов одиннадцать ночи. Мы заснули. Но нас тут же разбудили. Вошел Бугаенко с незнакомым лейтенантом. С их плащ-палаток ручьями стекала грязная вода. Лейтенант оказался адъютантом генерала Захарова, командующего тылом нашей армии. Осведомившись, что за занавеской лежит хозяйка с детьми, лейтенант позвал нас всех троих в сени:

- Генерал Захаров приказал: всем до восхода солнца выбраться из Подымы и прибыть в Ново-Украинку. Полкилометра отсюда за речушкой по берегу проходит на Ново-Украинку хорошая шоссейная дорога. С наступлением дня здесь будут немцы, а с приближением немцев наша артиллерия откроет ураганный огонь. Приказ начинайте выполнять сейчас же! Распишитесь в получении! - И он ушел.

Ну, вот это да! Сотни машин, почти все с военным грузом, в кромешной тьме, под проливным дождем перетащить через бурлящий поток? Перетащить людям, которые два часа назад свалились замертво от невероятной усталости?.. Но приказ есть приказ, его нужно выполнять. Минут пять сидели мы молча, ошеломленные.

- Так, я думаю, - заговорил Бугаенко, - подымайте шоферов, а я сейчас соберу несколько тросов, свяжем их. На тот берег протащим ЗИСа четыре и начнем буксировать машины. За дело! - Поднимаем шоферов. Некоторых силой ставим на ноги, на других плещем водой, треплем за нос, за уши... Буквально на руках переправляем ЗИСы с тросами. А дождь все идет...

Читать дневник в Телеграм