7 июля 1941

07.07.2017

В бессознательном состоянии со своими товарищами поздно ночью я был доставлен в наш полевой госпиталь во Флорешти. Когда врачи осмотрели меня, то констатировали, что в правой стороне от удара глыбы земли во время бомбежки подогнуто и надломлено два ребра, а в голове - пулевое ранение с повреждением черепа. Меня все время тошнит до рвоты, значит контузия - тяжелая. Мне делают уколы, дают какие-то капли и подкладывают под туловище гипсовую повязку.

За день я несколько раз принимал лекарство, но какого-либо облегчения не чувствую. Положение на нашем участке фронта ухудшается, а потому вечером в госпитале был получен приказ о переезде на левый берег Днестра, куда - мы, раненые, не знаем.

Не легкое дело - перебазировать госпиталь вместе с больными, ранеными людьми и его громоздким имуществом на другое место. Нас грузят в машину, везут к санпоезду. Стоны раненых, перебранки медперсонала. Опасаемся налета вражеской авиации.

Темная южная ночь. Наш санэшелон переваливает через высокий Рыбницкий мост. Тысячи цыган, скопившихся у моста, в сотни глоток кричат, чтобы их тоже переправили на левый берег.

На каждом стыке рельс в правом боку пробегает острая боль. На рассвете наш эшелон подходит к Котовску, где пребывают наши семьи... Как быть? Меня увезут куда-нибудь за Волгу, а семья останется здесь, куда не сегодня-завтра вломятся фашисты! Что будет с семьями комсостава? Что же делать?

В 4.30 утра поезд остановился в Котовске... Идет сильный дождь. По окнам вагона бегут обильные мутные ручьи. Превозмогая острейшую боль, мобилизовав всю силу воли, я надел свою пыльную форму, облегчив свой чемоданишко, тороплюсь к выходу, пока стоит поезд.

- Цэ шо таки, цэ шо таки?! - ухватила меня за рукав молоденькая сестричка. - Мени за вас ось як накажуть! Та вы ж такий хворий! Ни-ни, на койку!

- Дорогая сестричка, у меня здесь жинка с двумя хлопцами, - убеждаю я ее по-украински. - Не исключено, что скоро сюда придут вороги. Вы знаете, что они сделают с семьей политработника? Помогите мне сойти, дорогая! - Я неловко чмокнул ее в щеку и, опираясь о стену, поплелся к выходу. Со слезами на глазах она подала мне чемоданчик, и эшелон тронулся.

- До побачения, товарищ командир! Як жаль вас! Пропадете вы! - успела мне крикнуть девушка.

А дождь лил, и я был уже до нитки мокрый. В посадках у станции оставил чемодан. До военного городка - километра полтора-два. От боли идти не могу, ползу на четвереньках. Дорога усыпана мелким шлаком. Руки и колени - в ссадинах.

Дождь кончился. В тумане всходит солнышко. Сколько времени я полз - не знаю. Вот наш опустевший Военный городок. Здесь - лишь наш комендантский взвод, оставленный для охраны архива и имущества, да семьи начсостава.

Перед караульным помещением упал от боли и усталости, крикнул. Подбежали два солдата, потащили в помещение. Пришел лейтенант Коржев. Узнал. Сменил белье. Налил стакан вина. Послал солдата за моим чемоданом и сообщил ошеломляющую новость - все семьи комсостава вчера отправлены в Днепропетровск...

https://t.me/dnevnik_soldata