Старшина спросил меня: «А РОТА ТО ГДЕ НАША?» Я махнул рукой в сторону поля боя и опустил глаза... Впервые увидел, как он плачет.

15.05.2018

Военная жизнь манила меня с самого детства, я помню, еще будучи мальчуганом, открыв рот глазел на солдат в красивых формах и представлял, что сам когда-нибудь буду ее носить. Мой дед и два старших брата тоже связали свою жизнь со службой. Когда братья приезжали в отпуск домой я примерял их форму и красовался перед зеркалом. И вот наконец наступил и мой черед. Нас всех, комсомольцев, собрали в райклубе. Набирали группу добровольцев и я одним из первых поднял руку.

После нас всех от и до осмотрели в медучреждении. Здоровье у меня было отличное, поэтому нареканий ко мне не было. После нас направили на обучение в отделение пулеметчиков. В нашем училище, помимо подготовки командного состава, занимались еще и формированием пеших рот для передовой. Там я и продолжил службу после того, как закончил обучение, занимался формированием и подготовкой пополнения. О своем решении остаться я спустя некоторое время очень сильно пожалел. Физические нагрузки были запредельные, а вот кормили в то время в тылу очень и очень плохо. Грубо говоря экономили, но зато на фронт провизию старались отправлять с запасом, мол там ребятам еда понужнее будет.

Около года я еще продержался, но потом, пообщавшись с товарищами, мы решили идти на фронт. Мы написали рапорт командованию и нас с первой же маршевой ротой направили на передовую. Сразу же по прибытию меня распределили в лыжный батальон.

В учебке нам дали отличную подготовку, про устройство оружия мог все рассказать. Толковых сразу замечали и меня назначили командиром пулеметного расчета.

В середине декабря 1943 года нас сняли с эшелона на станции Светлое. Погода была относительно теплая для этого времени года, даже снег немного начинал подтаивать. Командование поставило перед нами задачу взять штурмом город Старая Русса. Наша пехота должна была наступать, а мы сзади поддерживать огнем. Специально устанавливали дальность полета по траншеям врага, получается огонь вели прямо над головами наших солдат. Наш огонь отлично помогал пехоте прорываться через оборону врага, мы сеяли панику и хаос в рядах немцев.

Но конкретно в этом бою, в захвате Старой Руссы, я был вынужден идти в наступление без своего пулеметного расчета. Связано это было с тем, что в этом районе местность была в основном болотистая и переносить пулемет по такой проблемной местности было практически невозможно. Все члены нашего расчета взяли в руки автоматы и все мы враз побежали в атаку.

Не успели пробежать и ста метров, как из первой вражеской траншеи открылся пулеметный огонь. В первые минуты боя добрая часть наших солдат осталась лежать на нейтральной полосе. Я изловчился и смог заскочить в противотанковый ров, скрылся за бруствером, позади меня был комвзвода, когда обстановка накалилась до предела, он хотел отдать приказ бойцам отходить, поднял голову и тут же немецкий снайпер его снял. Я все это видел своими глазами и тут же максимально вжался в снег. От тепла моего тела снег начал таять, двигаться было нельзя, я чувствовал, что снайпер держит меня на мушке. Одежда за пару минут промокла и вскоре я уже лежал в практически в луже. В ней, изнемогая от холода, стиснув зубы, я пролежал до тех пор пока не стемнело.

Когда я стал чувствовать, что мои руки и ноги на грани обморожения, решил медленно ползти к своим. Оставаться смысла не было, так и так погиб бы от переохлаждения. Через пол часа я дополз до нашего расположения, навстречу мне попался замполита, который помог мне добраться до землянки. На четвереньках я заполз внутрь, в темноте нащупал спящих солдат, улегся рядом с ними и провалился в беспробудный сон. Спал так крепко, что даже не слышал, как ночью немцы нас бомбили.

Утром, когда проснулся, обнаружил рядом с собой 6 человек, среди них знакомых никого не было. Старшина к обеду принес мне миску с овсянкой и стакан водки. Увидев меня, он заметно повеселел, мы с ним были в хороших отношениях. Широко улыбаясь, старшина спросил меня: «А рота то где наша?». Я не смог ничего сказать… Лишь махнул рукой в сторону вчерашнего поля боя и опустил глаза… Я в первый раз увидел, как он плачет. Мы молча покушали и я в первый раз в своей жизни выпил водки, целый стакан…