Стою я на кладбище, крякаю, а ответа нет... Сзади подошел радист и зажал мне рот рукой: «Ты очумел парень? Ты что крякаешь...»

02.05.2018

Я был в юные годы тем еще сорванцом. В голове ветер, отваги хоть отбавляй, а вот умишка не было недостаточно много в силу своих малых лет. Только этим я сейчас могу объяснить свой поступок, который совершил в 13 лет. Я и еще один мой лучший товарищ наглым образом сбежали прямо с урока и будто бы направились прямиком на фронт. Забегая вперед я скажу, что нам это удалось. Только сейчас мне не вериться, что такие юнцы смогли преодолеть такой тяжелый и опасный путь. Сбежали значит мы с уроков и прямиком на станцию, план с проходящими составами был уже заранее четко продуман. Нам сильно, что на станции как раз стоял проходящий товарняк с сеном. В один из вагонов мы с товарищем незаметно и зарылись.

Поездка наша была недолгой, уже на следующей станции нас обнаружили и посадили в другой поезд, следующий по направлению к нашему дому. Я возвращаться не хотел, потому что на тот момент уже слишком сильно загорелся идеей найти своего отца-танкиста. Мне удалось сбежать с поезда, а товарищ не решился сбегать еще раз. Дальнейший путь я проделал один.

По каким только дорогам я не ходил, сколько разных деревень повидал, где только мне не приходилось ночевать. Сейчас уже и не вспомнить. Кардинально изменила мои планы, случайная встреча с раненым танкистом, который как оказалось служил в одной части с отцом. Видимо отец уже был в курсе моих героических поступков и обещался надрать мне уши при встрече, поэтому я решил остаться с танкистами, не желая остаться без ушей. Пришлось конечно немного приврать, что остался без мамы и идти мне больше не к кому. Они поверили и взяли меня к себе сыном полка. Вот так я и стал в свои юные 13 лет «солдатом».

Пару раз удачно ходил в разведку к фашистам в тыл. Хотя, из-за моей неосведомленности в некоторых моментах, одна из вылазок чуть не обернулась для нас бедой. Мне нужно было отнести радисту на замену электрические батарейки для рации. Местом встречи назначили старое заброшенное кладбище. До него я как раз к полуночи добрался. От страха коленки дрожали. Условились, что позывным будет - утиное кряканье. Так вот, стою я на кладбище, крякаю, а ответа нет. Я еще чаще и громче давай крякать, да так раскрякался, что даже не заметил, как сзади подошел радист и зажал мне рот рукой: «Ты очумел парень? Ты что крякаешь? Утки спять по ночам!». А я и не подумал, что наш позывной ночью будет только внимание лишнее привлекать.

Самое сложное и наверно самое важное для меня задание я получил спустя пол года. Однажды меня пригласили в разведывательный корпус и представили подполковнику-летчику. Его взгляд был полон сомненья на мой счет, но за меня заступился наш начразведки. Сказал, что я довольно успешно справлялся с ранее поставленными задачами.

Мне объяснили суть задачи. Фашисты неподалеку подготавливали оборонительный заслон и активно перевозили технику по замаскированной железнодорожной ветке. Мне нужно было эту ветку разыскать и обозначить ее местонахождение, развесив белые простыни на деревьях. Задание было не из легких, учитывая, что одна группа парашютистов не вернулась с задания.

Мне дали какие-то старые лохмотья и сумку со старым постельным бельем. Когда стемнело за линию фронта ушел вместе с разведгруппой. Дальше наши пути разошлись, они на свое задание, я на свое. Шел по лесу вдоль железной дороги, обходя вражеские патрули. Спал там же в лесу. Один раз чуть не попался, проснулся от пинка. Полицаи видимо увидели меня спящего. Обыскали, забрали последний кусок хлеба и пару простыней. Напоследок еще раз дали пинка со словами: «Пшел вон, пока не прибили!».

Через день пути я уперся в колючую проволоку, дальше дороги не было. В тот момент мне повезло, когда я прополз пару сотен метров вдоль «колючего» забора, увидел как с основной железнодорожной дороги в лесную чащу съехал эшелон груженный тяжелыми танками. Сомнений быть не могло, это и есть та секретная ветка. Замаскирована она была действительно мастерски. Эшелон шел наоборот, не как обычные составы. Хвостовая часть была спереди, а паровоз сзади. Он как бы толкал вагоны в лес. Со стороны создавалось такое ощущение, что паровоз и не съезжает с основной железнодорожной магистрали.

Когда наступила ночь, я принялся развешивать остатки своего постельного белья. На стыке веток, на огромной ели повесил первую простынь. После еще в трех местах, вдоль самой секретной ветки. До наступления утра просидел на верхушке дерева, было страшно проглядеть наш самолет-разведчик.

Рано утром он появился, кружил надо мной, фашисты не открывали огонь, боялись себя обнаружить. Я видел, как улетая самолет помахал крыльями, это был сигнал: «Объект обнаружен! Будем бомбить!». Лично для меня это означало, что мне скорее надо уносить отсюда ноги.

Я успел отбежать всего на пару километров, как позади уже раздалась череда мощнейших взрывов. В том месте где я только что был языки пламени взвились в небо. Вскоре меня встретили наши разведчики. Задание было успешно выполнено и в тот момент я уже начинал осознавать свою значимость в полку...