Невеста Полоза. Глава 16. Часть 2.

27 August 2019

Закрывать глаза было страшно. Страшно и больно. Поэтому она старалась даже не моргать. Лишь молча, кусая губы до крови, смотреть в одну точку. Бледные пальцы слегка дрожали. А внутри была пустота. Страшная, глубокая и черная, как ночь. Серебрянка облизала пересохшие губы, не отводя взгляда от стены. Золото тускло блестело и на его поверхности медленно играли тени. Она смотрела на тонкий точенный барельеф. Такие же червонного золота цветы, пустили свои стебли по всей поверхности стены, охватывая каждую деталь, каждую выемку. Ей казалось, что внутри нее боль, обросла такими же стеблями, сжимая все ее существо. Калеча душу и истерзанный разум, не в силах больше справляться с ней. Но проходила минута, другая, и она понимала, что до сих пор жива. Что эта боль не уничтожила ее. Она помнила, как испугалась когда не застала дома, в Золотом Городе, своего мужа. Помнила, как будто это произошло несколько мгновений назад, как она сидела за столом в малом зале, нервным движением сминая подол платья, не зная что предпринять. Не зная где его искать. И в ее голове роились сотни вопросов. Почему его не было здесь? Что могло случится в дороге? Где он? Ей оставалось лишь ждать, положившись на судьбу и провиденье. Большего ей было не в силах сделать. И в ту секунду, когда окрыленная надежда уже выбралась из сетей, воспарив, посулив ей счастливое завершение всех бед, произошло то, чего он боялась больше всего. Посреди зала, забрызгав пол кровью, появился Полоз, держащий в руках свою нареченную, без сознания. Широкая, колющая рана на его животе, стремительно затягивалась, но выглядеть лучше он не стал. Она кинулась к нему словно в тумане. Остальное было покрыто белой, плотной пеленой. Она плохо помнила, как своим криком подняла на ноги весь Дворец; как унесли бледную Синичку в ее покои; как забрали Полоза и она всю дорогу не отпускала его руки, страшась. А оставшись наедине, он тихо и судорожно рассказал ей, что с ним случилось. Полог боли накрыл ее с головой. Ей казалось, что свет померк, а сердце с шумом, треском, ломается в ее груди. Больше ничего не существовало. Весь мир, вся жизнь, все чувства сузились от мысли о том, что ее супруга, ее любви, больше нет и никогда не будет. Она не хотела думать, что он предал ее. Предал своего Владыку. Предал весь свой мир. Он ушел и больше она никогда его не увидит. Он не войдет в эту дверь, не улыбнется ей кривоватой улыбкой. Она не увидит его глаз, не услышит голоса. Он мертв, и она никогда не сможет вернуть его назад, даже если пойдет на край земли, даже если найдет живую воду, даже если изгрызет все железные караваи. Он там, откуда нет возврата. А брат умолял ее простить его, поверить, что у него не было иного выхода. Что если бы он был, он бы обязательно нашел его. Но все его слова были прахом, ничего не значащим пеплом. Она ушла, забившись в самый дальний угол сада, скрывшись от всех, оставшись одни на один со своим горем. Ей казалось, она должна ненавидеть тех, кто забрал его. Если она почувствует вкус ненависти, боль хоть на мгновение затихнет, но у нее не получалось этого сделать. Перед ее внутренним зрением проносились картины давно забытого прошлого. Она первый раз разбила коленку, и Полоз на руках нес ее во Дворец, успокаивая. Они уже старше, и она помогает ему собирать механизм, который отказывался вставать как должно. Она учила его терпению. Они сидят на крыше, и грызут только что украденные из ближайшего сада яблоки, рассказывая истории, в которых не было не капли правды, облекая их в истину. Его ребячливость, сумасбродные идеи, теплый, любящий взгляд. Она судорожно выдохнула воздух, почувствовав, как слезы, не переставая бегут по щекам. Она не могла его ненавидеть. У нее не получалось. Не успев стать женой, она стала вдовой. Боль затапливала сознание, и хотелось вскинуть голову к круглому лику луны, завыть волком, чтобы стало хоть немного легче. Она просидела в саду до самого рассвета, а затем встала, собравшись с духом. Она сестра Вождя. Она должна быть сильной. Есть те, кто много слабее, кто нуждается в ней. Она сейчас наберется сил и пойдет к той, кто и виновата и нет. К той, что стала для ее брата всем миром. Она не ненавидела ее, но она знала, что увидев Синичку, ей будет еще больней. Она должна быть сильной. Она жива. Она может идти, может дышать. Она чувствовала, как кровь бежит по венам, чувствовала обдувающий ее ветер, ощущала биение жизни вокруг. Но внутри нее все умерло. Внутри нее остались лишь руины, покрытые плотным слоем пепла. Осталась лишь одна оболочка, которую, когда – то казалось много лет назад, звали Серебрянкой.

***

Синичке казалось, что голова налилась свинцом и она тонет в теплых волнах. Тонкие веки затрепетали, и почувствовав холодное, влажное прикосновение, Синичка резко распахнула глаза, упершись взглядом в золотой потолок с изящной лепниной. Она чуть повернула голову и перед ней оказалось бледное лицо Серебрянки с большими, печальными глазами. В руках она держала чистую, мокрую тряпицу, а на ее коленях стояла золотая плошка полная воды. Сонм вопросов, которые необходимо было задать, вились в воздухе. Синичка беззвучно открывала рот, но голос куда-то пропал, оставив после себя лишь пересохшее горло. Серебрянка положила узкую ладонь на ее лоб, успокаивающим движением убирая волосы.

- Ты в Золотом Городе. Мне жаль Синичка, мне так жаль. – ее глаза наполнились слезами и она отвернулась, утирая их.

Ее тело пронзил страх, и она резко села в кровати.

- Что с Полозом? Что с моим мужем? – Синичка наконец смогла совладать с собственным голосом.

- С ним все в порядке. Он жив, просто очень слаб.

- Я должна увидеть его, Серебрянка.

Она откинула одеяло, поднимаясь с кровати, но девушка, положила ладонь на ее плечо, заставляя остановится.

- Он сказал чтобы никто, особенно ты, не входили в его покои, пока он не оправиться.

- Тогда я тем более должна увидеть его. Мне ненавистна сама мысль, оставаться в неведении, пока ему может требоваться моя помощь. Я жена ему. Я клялась что всегда буду с ним. Прошу тебя, Серебрянка. Прошу тебя, помоги мне. – она сжала ее руки в своих.

Змеица прикусила губу, силясь принять решение. Ее взгляд остановился на полных мольбы глаз Дилекты. Наконец, с шумом выдохнув воздух и подняв глаза к потолку, она тихо проговорила:

- Это была не просьба, а приказ. Я не могу его нарушить. Сейчас, я пойду поменяю воду, а ты поступай так как считаешь нужным. Он жив благодаря тебе. – она поднялась, но Синичка крепче сжала ее руку, стараясь вложить всю свою благодарность в этот жест.

- Спасибо. – едва слышно проговорила она.

Губы Серебрянки чуть дрогнули в вымученной улыбке, и подхватив чашу, она быстрым шагом вышла из комнаты, оставив Синичку одну.

Как только дверь за змеицей закрылась, не раздумывая ни секунды, Синичка тут же вскочила с кровати и как есть, в длинной, ночной рубашке, босая, бросилась вон из комнаты. Дворец был пуст, ни одна живая душа не оказалась на ее пути. Перепрыгивая сразу через две ступеньки, уже через несколько минут, она оказалась перед дверью ведущей в покои Полоза. Коротко постучавшись и не дождавшись ответа, она вошла внутрь, прикрыв за собой дверь. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь едва слышным стрекотом и жужжанием механизмов, стоящих на полках. В ней ничего не изменилось. Резные светильники тихо мигали, освещая комнату, еще в самый первый раз показавшейся ей сокровищницей дракона из старых былин. Так же на полу, сверкая отблеском огней, высились катушки золотых нитей; так же стоял запыленный стол, заваленный всевозможными, мелкими железными предметами, и около него неровной стопкой возвышались книги. Кровать была пуста, казалось на ней даже не лежали, только плотный полог был грудой свален у самого изножья. Полоза нигде не было видно. Осторожно переступая, Синичка опустилась на кровать, провела пальцами по плотной, шелковистой ткани покрывала, думая о том, что он просто вышел. Что пройдет совсем немного времени и он вернется сюда. Живой и здоровый.

- Что ты здесь делаешь? – услышала она его голос, очень медленно, раздельно, выговаривающий каждое слово. Подняв голову на звук, она встретилась взглядом с немигающими янтарными глазами длинного, золотого змея, который оплел своим телом ближайший столб кровати к которому крепился полог. Он внимательно смотрел на ее, изредка вытаскивая тонкий, раздвоенный язык, а его голову венчали два тонких, витых, изогнутый назад рога.

- Я просил Серебрянку не спускать с тебя глаз. Зачем ты пришла? – змей слегка повернул голову на бок.

- Мне нужно было увидеть тебя. Мне нужно было знать, что ты жив. – она устремила на него серьезный взгляд.

- Убедилась? – она различила в шипении, едва уловимые отголоски хриплого смеха. – Не боишься, что зверь погубит доверчивую, певчую птичку?

- Ты муж мой или ты забыл? Как я могу боятся тебя? Я не вижу в тебе ни змея, ни зверя. – тихо проговорила она, продолжая серьезно смотреть в его глаза. Протянув руку, она аккуратным, ласковым движением, коснулась блестящих в свете колец. Полоз зажмурился от удовольствия, и его кольца начали медленно разворачиваться. Он вытянулся, оказавшись перед ее лицом.

- Сердце погибло вместе с Корольком и, если Пряхи не дадут ответа, что мне делать дальше, мой народ будет обречен вечность ходить в змеиных шкурах. – все так же раздельно проговорил он. – Пока это косвенно, коснулось меня. Но совсем скоро, я снова стану прежним.

Он обвился вокруг нее, аккуратно сжав в кольцах, опустив голову на ее плечо и тяжело вздохнул:

- Я устал. Очень устал.

Она ласково провела ладонью по его голове, успокаивая:

- Ты отдохнешь и нам все будет понятно. Наступит утро и все станет ясным: и мир, и мысли, и действия.

- Я счастлив, что ты пришла не смотря на запрет. – он снова тяжело вздохнул, закрывая глаза. Синичка аккуратно, стараясь как можно меньше тревожить его, опустилась на кровать, поглаживая теплую, клеенчатую змеиную шкуру.

- Я люблю тебя. – тихо проговорила она, прикоснувшись губами к его морде, почувствовав едва уловимый, ставшим родным, аромат сухой соломы.

Продолжение следует...

Предыдущая часть здесь:

Начало здесь: