Как пережить свою трагедию

О сокрушённых, повергнутых в прах и восставших из пепла людях (7/9)

Отрывок из книги Ольги Бермант-Поляковой "Арбайтен, Ольга Викторовна!" Издательские решения, 2016. 394 с., публикуется с разрешения автора:

"Свидетельство самому себе

д) Свидетельство жертвы самой себе в большинстве случаев воспринимается с сомнением. "Да полно, было ли? Может, я не так воспринял суть происходящего и мотивы действующих лиц?"- как бы говорит себе человек. Сомнение вытекает из отсутствия воспоминаний. Психологические защиты умеют включать "аварийное торможение" и стирают из памяти все обстоятельства дела. Иначе невозможно найти душевные силы на то, чтобы продолжать жить, учиться, работать, - функционировать.

Большинство детей не помнит, как всё было в подробностях и разговаривали ли они со взрослыми о своих переживаниях. У многих внутреннее чувство Я разваивается на Фасадное Я, лишённое воспоминаний о прошлом, и Телесное Я, которое помнит всё на уровне прикосновений и боли, но лишено дара речи и не может рассказать правду. Таким образом бессознательно сохраняется и лояльность себе, верность правде о себе, и лояльность семье и верность версии семьи о том, что "ничего не было".

Задача психотерапевта как свидетеля – не утолить своё любопытство. Его задача соединить два эти внутренних состояния. Пригласить в кабинет телесное Я, пере-прожить происходящее вместе с человеком на уровне движений тела (в случаях пыток и извращённой жестокости садистов психотерапевт вяжет вместе с пациентом куклу, высотой от шестидесяти сантиметров до метра, и в процессе вывязывания по кругу руг-ног-тела разными нитками говорит о прошлом и о том, что делали с телом жертвы и как), признать его правду как реальность и – дать ему слова, чтобы говорить о правде.

Тогда пациент получает возможность обдумывать своё прошлое двумя наборами слов: один набор от Фасадного Я и говорит словами семьи из реальности микропсихоза ("тебе самой это нравилось", "ты сама приходила"), другой набор от Телесного Я и говорит словами терапевта, способного адекватно оценивать реальность.

Жертвы хронической межличностной травматизации довольно часто оказываются вовлечёнными в деструктивные, тоталитарные секты. Они меняют микропсихоз семейной группы на микропсихоз группы сектантов. Телесные практики в большинстве сект мазохистические, - то есть человек как бы по собственному выбору голодает, отдаёт годы жизни на занятие изнурительным трудом, проходит через унизительные задания. Идея, что "я делаю это, потому что мне самому это интересно" оживляет чувство agency, "я могу" и нравится человеку. В семье с родителями-истязателями он терпел побои и унижения и был бесправен, здесь же "он сам решает, где ему быть и выбирает секту".

Есть небольшая группа жертв, которым, можно сказать, везёт, у них процессы переработки информации на анатомических особенностях межполушарного взаимодействия, по-видимому, строятся. Подкорковая структура мозга, ответственная за запоминание, гиппокамп, на приличное число десятых долей микрона тоньше, чем в среднем по популяции. Вот они умеют начисто забывать детали казни и утром жить так, как будто ночного изнасилования очередной раз дедушкой-педофилом не было. Голова пуста от воспоминаний, эмоциональная жизнь выхолощена и мировосприятие переполнено пессимизмом, но нет и конфликта с семьёй. В отличие от пациентов, у которых тело всё помнит, у них нет контакта со своим телом, совершенно. Могут идти в обуви, которая натирает, и не чувствовать боль, а только глазами заметить, что ноги стёрты в кровь.

Я уже говорила, что человеческое тело умеет запоминать "нутром", на уровне суставно-мышечного чувства, события жизни, и хранить свою линию времени. "Синдром годовщины" может проявляться в эмоциональной дезорганизации в годовщину трагического события, может - соматизацией, разладом здоровья "на ровном месте". А может проявляться "выпадением дат" и дезорганизацией линии времени. Вчера было 17-е, сегодня 19-е. Куда делось 18-е с оси времени, не помнит совершенно. У них вам встретятся по четыре разных почерка, для каждого эмоционального состояния свой, и кто-то один может дневник вести, где всё "как сам видел со шкафа" описывать, словно полицейский протокол. Там есть эпизоды беспамятства, пока сам-себе в тайный дневник писал, остальные "действующие лица" были "выключены", сужение сознания достигается автогипнозом.

Завершая клиническую часть, травматический опыт, когда он доступен в терапии, прорабатывается по протоколу Эдны Фоа за двенадцать встреч. Ну пятнадцать. Это красивое лечение, эффективное, доказано многочисленными научными исследованиями, как действует, на русский монография Фоа с соавторами переведена. Кошмары уйдут, галлюцинации уйдут, полупомешанность уйдёт, критика восстановится, избегающее поведение пойдёт на убыль. Пациентом психиатра человек быть перестанет, - если обратился за профессиональной помощью, разумеется. Многие же не обращаются, а надеются, что их убьют так или иначе и всё закончится само собой.

Они несут своё тайное горе молча, знают, что помочь себе могут только сами, и ищут, всю жизнь, сведений о том, как выздороветь от несчастливого детства. Вам-терапевту нужно быть готовым реконструировать вместе с пациентом его внутреннюю картину болезни, помогать ему выздоравливать, делая психообразовательные "заявления" на сессии:

1) здоровая психика это чувство agency, "я могу" ;

2) травма разрушает чувство "я могу" в момент угрозы жизни, которая сопровождается переживаниями бессилия, безнадёжности и беспомощности. Пока есть силы бороться, пока есть надежда, пока есть те, кто идут на помощь, - психика не разворочена травмой, она в сильном стрессе;

3) здоровая часть психики твердит "Нет, был шанс спастись", потому что верит в себя, в ситуации хронической межличностно травматизации, эта же часть ищет, как помочь самой себе выздороветь, оттого и получается, что человек сводит с ума сам себя или виноватит себя мнимой виной, что не смог себя спасти;

4) полностью зависимый от взрослых ребёнок не может спастись из ситуации ненадлежащего обращения сам, он надеется на других взрослых. Равнодушие соседей, учителей, родственников, попустительствующих унижениям и издевательствам над детьми, разрушают в ребёнке чувство "я могу" и его надежду;

5) в мире есть зло. Там и тогда в той конкретной ситуации, объективно оценивая реальность, у ребёнка не было никакой возможности предотвратить избиение, растление, изнасилование, унижение, моральное издевательство. Это не значит, что ребёнок сам хотел деликта или не пытался протестовать, расклад сил был неравным. Зло оказалось сильнее.

И вот встреча с Абсолютным Злом это экзистенциальный момент. Психотерапевт свидетель и экзистенциальных переживаний тоже. Гнев на вас-терапевта это преддверие другого гнева. На Ангела-хранителя - где он был в те минуты, как попустил Злу свершиться? На Бога, зачем Бог создал Зло и разрешил ему быть в мире?

[Одна из возможностей говорить на эти темы – повесть "Дубрава", которая написана по мотивам реальных событий. В ней затронуты темы оставления в беде, вероломства, умирания Я, диссоциативных переживаний и действуют люди и Ангелы наравне.

Вам-терапевту понадобится духовное зрение, чтобы не испугаться богоборчества пациента, его бунта против мироустройства, в котором есть зло. Работа в терапии травмы потребует от вас определиться в мировоззренческих вопросах, - иначе вы будете абсолютно беспомощны в работе с душой человека, которого Зло попыталось перекорёжить.

Человек на грани потери человеческого облика не любит вспоминать себя в такие минуты. Когда способность чувствовать нравственность или безнравственность своих поступков восстанавливается, человек раскаивается в содеянном. Вы-терапевт не обязаны исповедаться своим пациентам в собственных грехах, ни терапевты, ни пациенты не имеют власти совершать Таинства и отпускать грехи. Однако профессиональные отношения так устроены, что откровенно о некрасивых минутах в жизни рассказывают вам-терапевту. И вы не священник, чтобы отпустить грехи, ваша работа состоит в другом: быть свидетелем и тем, кто "глаголет", то есть даёт имена таившемуся во тьме забвения. Это та точка опоры, от которой человек оттолкнётся в переосмыслении собственного травматического опыта. И он сделает это сам.

Здесь есть знакомый многим терапевтам момент. Восставая против Бога, отказываясь от него, человек бессознательно как бы отрезает себя от своей же собственной надличной части. Её не так просто заместить наукой или верой в разумную вселенную, - инстанции, которые атеисты предлагают чаще всего. Вопль "Где ты была, наука, когда меня заставляли убирать блевотину за алкоголиком-отцом?" на сессиях практически не звучит. Чаще вопиют к Богу, "Ты видишь, или Тебе указать, что они делали со мной?".

Обсуждая с пациентами религиозные темы и их отношение с надличному, я придерживаюсь линии, что Бог создал страдание, но он создал и врачей. В двадцать первом веке можно подправить формулировку: "Бог создал страдание, но также врачей и психологов".

Обсуждая с пациентами вопрос о смысле страдания, я придерживаюсь линии, что в страдании нет никакого другого смысла, кроме как претерпеть его, выстоять и остаться человеком. Это значит - спасти свою душу от безверия, уныния, цинизма, уподобления тем, кто творил зло.]"

Работа Петра Тюрина с сайта http://illustrators.ru/illustrations/988755
Работа Петра Тюрина с сайта http://illustrators.ru/illustrations/988755

#PTSD

Чтобы не пропустить обновление, ставь ЛАЙК!