Как пережить свою трагедию

О сокрушённых, повергнутых в прах и восставших из пепла людях (5/9)

Отрывок из книги Ольги Бермант-Поляковой "Арбайтен, Ольга Викторовна!" Издательские решения, 2016. 394 с., публикуется с разрешения автора:

"Стенограмма

Добрый вечер! Я по плану буду писать, чтобы не вытеснить ненароком :) в процессе.

а) работа в большом госпитале
б) детство с истязателями и возвращение с войны
в) только детство с истязателями и только возвращение с войны
г) психотерапевт как свидетель
д) свидетельство самому себе
е) зачем нужны отношения, в которых нет уважения
ж) судьба людей, выбравших отношения без уважения
з) "дурная кровь"
и) удовольствие жить мазохистски (исполняя волю господина)
к) удовольствие жить залихватски (удалой, разбитной)
л) удовольствие терпеть боль
м) удовольствие жить презираемым (отвергнутым, униженным)
н) право на имя
о) право назначать контекст
п) право быть разным

Работа в большом госпитале

а) Представьте, что вы психотерапевт и ведёте открытые группы в госпитале. Госпиталь огромный, 1800 коек лечебных и 1800 коек реабилитационных, и всех с психологическими проблемами в поликлинику отправляют, а в поликлинике по диагнозам смотрят и в группы поддержки "заходят на лечение", идиома такая на иврите, люди.

Есть группа людей с сочетанными диагнозами, есть группа людей с преморбидными (до болезни) состояниями неврологическими, есть группа людей с преморбидными (до болезни) состояниями психиатрическими, есть с простым диагнозом в разных вариантах. Двадцать групп одновременно идёт, - это чтобы вы представляли поток, от 18 до 70 лет люди, бесплатная терапия от государства. [С вступлением в силу 1 июля 2015 года Закона о психиатрической помощи психотерапия за государственный счёт прекращена, её оказывают медицинские страховые компании в многократно урезанном объёме].

Это большая нагрузка. Вы погружаетесь в страдания разных людей, и так из группы в группу переходите с ко-терапевтом. Из-за того, что вы очень сильно устаёте, ваша усталость "показывается, а не рассказывается", и это заметно. Я, когда "Многоликую депрессию" вела и общалась главным образом с депрессивными людьми, гардероб на четыре пятых составляла из вещей красного цвета. А когда по травме группы шли, носила только чёрное. Ко-терапевт всегда джинсово-нежное сочетание надевала, как "спецодежду", которую вне госпиталя не носила.

Смысл групп (а по психотерапевтическому содержанию это группы поддержки для пациентов-хроников) - рассказать о своём опыте и получить верификацию "да, такое бывает" от людей, которые тоже "такое" пережили.

Есть группы для религиозных, вышедших из общины [в чьём опыте есть опыт бытия изгоем. В иудейской традиции по отпавшим от религии выполняют ритуал траура, как по покойникам, то есть привязанность в буквальном смысле хоронят, чтобы остаться лояльными Богу], и для религиозных родителей, чьи дети рассказали им о своей нетрадиционной сексуальной ориентации [и теперь родители переживают конфликт лояльности своим религиозным установкам и привязанности к своему ребёнку], и многое другое.

Возможности в госпитале по сравнению с частной клиникой огромные, коллективы клиницистов ведут научные рандомизированные исследования, и по обширной базе данных какие хочешь группы составляют. [Посмотреть результаты работы клиницистов госпиталя в любой момент можно в интернете. На сайте PubMed http://www.ncbi.nlm.nih.gov/ по ключевым словам sheba medical center сразу находятся все статьи.]

[Вот пример такой работы, когнитивно-поведенческая терапия с девушками-военнослужащими Армии Обороны Израиля, страдающими булимией и расстройствами пищевого поведения без дополнительных уточнений. Они прошли курс терапии продолжительностью в 16 еженедельных сессий, их тестировали перед терапией и через 12 месяцев после терапии и докладывают в журнале Eating Disorders результаты исследования:

Eat Disord. 2016 Apr 29:1-16.

Group cognitive behavioral treatment in female soldiers diagnosed with binge/purge eating disorders.

Carter R, Yanykulovitch-Levy D, Wertheim H, Gordon-Erez S, Shahimov M, Weizman A, Stein D.

Abstract

Cognitive behavioral treatment (CBT) is the recommended intervention in bulimia nervosa (BN) and eating disorders not otherwise specified with binge/purge (EDNOS-B/P) symptoms. There are fewer data on its application in a group format. We sought to investigate the effect of group CBT in female soldiers with B/P symptomatology in an open trial design. For this purpose we assessed 64 female soldiers serving in the Israeli Defense Force diagnosed with BN and EDNOS-B/P who participated in a group CBT format of 16 weekly sessions and one follow-up session. In this study, 42 participants (65.6%) completed treatment and 22 participants (34.4%) did not. A total of 39 treatment completers (92.8% of treatment completers) and 19 non-completers (86.4% of treatment non-completers) were assessed around 12 months after treatment. Participants completed at baseline and following treatment questionnaires assessing eating-related symptoms, depression, anxiety, and overall functioning. At follow-up they were assessed for eating-related symptoms. Our findings show only minimal baseline differences between treatment completers and non-completers. Significant improvement from baseline to post-treatment was shown for B/P and restrictive symptoms, depression, anxiety, and overall functioning. At that time, more than a third of treatment completers were abstinent from binging and more than a half from vomiting. The improvement in B/P and restricting symptoms was maintained at 1 year follow-up for treatment completers. At that time around 60% were abstinent from binging and more than 70% from vomiting. Participants not completing treatment were also improved at follow-up but to a lesser extent. The findings of the present study suggest that group CBT may be effective for the treatment of female soldiers with BN and EDNOS-B/P.
Содержание статьи я не буду обсуждать, чтобы не отклоняться от темы.]

Смысл клинической ординатуры в большом госпитале для психологов, которые потом всю жизнь проработают в частной приёмной в том, чтобы передать школу. Во-первых, культуру чтения научной периодики и обсуждения её на Journal Club, во-вторых, культуру консилиума, где молодые специалисты-клинические психологи обсуждают своих пациентов вместе с опытными врачами-психиатрами. В-третьих, госпиталь оплачивает участие в конференциях и тем самым помогает молодым специалистам завязывать связи внутри профессионального цеха.

Детство с истязателями и возвращение с войны

б) Группы для страдающих хроническим посттравматическим расстройством включают в себя пациентов с хроническим ПТСР. Как тех, кто пережил ненадлежащее обращение в детстве, так и тех, кто заболел во время участия в боевых действиях. В Израиле воинская обязанность обязательна и для юношей (они служат около трёх лет), и для девушек (они служат около двух лет).

Рассказывая о своём опыте, практически все пациенты, пережившие свою трагедию, говорили, что угроза жизни, когда ты один истязаемый в семье в обстановке тайны, и угроза жизни, когда враг очевиден всем и каждому, это несравнимые по тяжести переживания. На войне легче.

На войне жертвам межличностной травматизации легче было, потому что была надежда, что убьют и всё закончится. Если жертвы войны, получившие психическую травму на войне, вспоминали о войне ужасы, то жертвы хронической межличностной травматизации, кого унижали, третировали, гнобили, истязали в семье, вспоминали войну как глоток чистого воздуха. Было военное братство, была уверенность, что домашний тиран оказаться поблизости не сможет,, не было угрозы, что станут делать то, что делали дома. Отношения ясные и понятные - там - враг, его - уничтожать, своих - выручать, наши победы - наш праздник, командир сказал - я делаю, мне трудно - командир показывает, как надо.

Та реальность, что называется ужасами войны, и помнится встречей с плохим питанием, антисанитарией, недосыпанием, кровью, гноем, трусостью и зверствами, поле боя пахнет г***, для переживших ненадлежащее обращение в семье была реальностью и опытом ясности и освобождения от "микропсихоза", в котором долгие годы находились дома.

Одно дело - военный ПТСР, воспоминания и опыт травмы, другое дело - ненадлежащее обращение, ПТСР, возвращение в нормальную жизнь. Куда возвращать, если он нормальной жизни не знал, узнал другие, честные и братские отношения, на войне, а война закончилась?

Это дилеммы, с которыми мне-психотерапевту пришлось столкнуться в начале работы. Меня научили, что в терапии травмы сначала учат пациента основам эмоциональной саморегуляции, а потом в первую очередь восстанавливают способность адекватно оценивать реальность.

Только детство с истязателями и только возвращение с войны

в) Дело в том, что жертвы хронической межличностной травматизации живут не просто со сбитыми настройками на "можно" и "нельзя" поступать так с людьми. Они живут с убеждённостью, неадекватной в плане оценки реальности социального взаимодействия, что с ними так поступать и нужно, потому что это они - плохие. Приведу пример,

Семья инженеров, старшая сестра отличница, младший брат сорванец, непослушный, неусидчивый, мячиком разбил люстру в квартире. На лето отправлен к бабушке, там соседская семья, сын-подросток 16 лет, братья 13 и 12 лет и сосед 14 лет, насиловали в этой соседской семье сестру 8 лет. А когда к соседям приехал 5-летний сорванец, позвали его с собой в сарай и изнасиловали и его. Групповое садистическое анальное изнасилование. Ребёнок вернулся к бабушке, лёг на лавку. На кровь бабушка сказала: Запор, что ли? Подмыла и ушла дальше работать в огород.

Всё лето его насиловали, и потом во все приезды в деревню на протяжении многих лет каждые каникулы всё повторялось.

Он ненавидел себя за то, что видя их, беспрекословно шёл в сарай, где всё происходило.
Мечтал, чтобы молния его убила.
Прыгал с крыши дома (успели остановить, выпороли ремнём за баловство).

Наконец, доводил до белого каления маму, которая не понимала, почему в детский сад ребёнок год после возвращения от бабушки надевал любимую одежду, - она ждала его в городе, эта любимая одежда, - и ничего другого не носил. [Это была одежда, которая оставалась дома, и в этой одежде всё было "как раньше" , до боли, до страха, до изнасилования. Он отказывался снимать одежду, потому что боялся, что в городе тоже окажется незащищённым, как в деревне у бабушки, и его снова будут терзать. Уверенность в том, что в хорошей одежде всё будет хорошо – пример магического мышления. Точно такое же магическое мышление демонстрировала ко-терапевт, которая оставляла приходила на группы в стилистической "спецовке".]

В детском саду маме делали замечания, что ребёнок носит одни и те же штаны и фланелевую рубашечку, требовали приводить в чистой, менять одежду. Дома доходило до скандалов, но ребёнок своё право носить то, что требует его душа, чтобы выжить, отстоял и только в этом год и ходил.
Показывали ребёнка психиатру, врач ничего не нашёл.
За плохие оценки пороли.

Так вот, ребёнок думал, что то, что с ним происходило, это потому что так надо, ведь он плохой.

А когда способность адекватно оценивать реальность восстанавливалась в нём, то думал что он хороший, а хороший мальчик поборет своих обидчиков, он не дастся делать ему больно. А раз он не сумел побороть их и не даться, то что-то в нём не так и он точно плохой. Заколдованный круг искажённого мышления.

В отличие от вернувшихся с войны, в сознании которых полная ясность, кто свой, а кто враг, и у самого человека, и у его референтной группы, люди с опытом хронической межличностной травматизации не знают, любить им истязающих их близких, как родных, или ненавидеть, как врагов.

Для вернувшихся с войны культура имеет механизмы изживания травматического опыта вместе. В поэме А.С. Пушкина "Дружина пирует у брега / Бойцы поминают минувшие дни / И битвы, где вместе рубились они" – не просто "вспоминают", а "поминают", говорят о том, что было и похоронено. Тем самым вводят травматический опыт в сегодняшнюю жизнь именно как прошлое, а не как угрозу здесь и сейчас.

Для пережившего хроническую межличностную травматизацию публичный рассказ о тайном горе немыслим. Общество не будет помнить об этом вместе с ним, - ведь общество виновато перед ним, не остановило родителей-изуверов, топтавших его человеческой достоинство. К пережившему военную трагедию ветерану окружающие приходят сами, чтобы побыть с ним и послушать его воспоминания, потому что все в обществе знают эти даты. Даты, когда родные казнили члена своей семьи, знают только двое: палач и жертва".

Работа Zama с сайта http://illustrators.ru/illustrations/916888
Работа Zama с сайта http://illustrators.ru/illustrations/916888

#PTSD

Чтобы не пропустить обновление, ставь ЛАЙК!