Сладость советского мещанства: фарфор в кино

Продолжаем тему чашечек и тарелочек в советском кино. В милой житейской комедии “По семейным обстоятельствам” фарфор - это не только декорация, заметка на полях, но и часть сюжета. Иначе и быть не могло, сейчас объясню почему.

Фильм Алексея Коренева вышел на экраны в 1977 году, лёгшая в его основу пьеса написана за пару лет до этого. На дворе зрелый брежневский застой. Мировая революция снята с повестки дня, ежа в штаны капиталистам никто уже не запускает, комсомольцы-шестидесятники отяжелели и больше не рвутся поднимать целину и покорять космос. Цены на нефть только что скакнули, благодаря арабскому нефтяному эмбарго, до 40 долларов за баррель. Партия и правительство наконец оставили советского человека в покое, и он принялся за свои интимные, домашние дела - вьёт гнездо, выводит птенцов.

Сюжет помните? Галина Аркадьевна, чиновница высокого ранга (“на ней держится вся московская промышленность!”), пытается ужиться с выросшей дочкой и ее молодым мужем. Стороны предпринимают усилия для укрепления отношений. Вот, например, картина семейного ужина.

Домашний уют с сервизом и скатертью. Маяковский бы содрогнулся.
Домашний уют с сервизом и скатертью. Маяковский бы содрогнулся.

Внимание - стол сервирован не на кухне! Из беседы Галины Аркадьевны с маклером мы узнаем, что ее “двушка” всего 40 метров (видимо, жилой площади), комнаты - 25 и 15 квадратов, но кухня такая большая, что “может сойти за тётю”, то есть изолированную комнату. И правда, в кухне стол стоит посередине - далеко не во всех современных квартирах для этого есть место. Но парадный ужин - только в комнате, которая выполняет функцию столовой (из-за этого в таких комнатах не ставили, только раскладной диванчик!). Тут же притча во языцех советского дизайна - горка с посудой (или сервант).

Куда же в парадной советской комнате без Его Величества Серванта!
Куда же в парадной советской комнате без Его Величества Серванта!

Эти традиции, над которыми сейчас смеются, - искаженное наследие дореволюционного прошлого. Моя бабушка была из купеческой семьи и до самой смерти на любом метраже воспроизводила усвоенный с детства образец парадной столовой с посудой, красивой мебелью и картинами. Разумеется, в богатых домах это была абсолютно изолированная комната без раскладных диванчиков, ну а уж в хрущевках получалось то, что получалось. В революционные “двадцатые” над вниманием к быту посмеялись бы - помните у Маяковского: “Скорей головы канарейкам сверните, чтоб коммунизм канарейками не был побит”. В 70-е всё иначе.

А вот одна из кульминационных сцен - расшалившиеся молодые супруги, Лида и Игорь, разбили мамину чашку. “Это же Кузнецов! - горестно восклицает та. - Её ещё твой папа покупал!”.

Одна их ключевых сцен - быстрее увидеть, чем объяснить.
Одна их ключевых сцен - быстрее увидеть, чем объяснить.

Одна фраза, а сколько деталей!

Во-первых, Кузнецов. До революции это была целая семья, построившая настоящую фарфоровую империю. Кузнецовским был и нынешний Дмитровский завод (Вербилки), и Дулёвский, и ныне закрытый “Пролетарий” в Новгороде, он же Кузнецов-на-Волхове, и Кузнецов-в-Риге, и ярославский завод “Песочное”, и даже Гжель. Все они продолжали работать и после 1917 года, но под другими названиями. Раз “Кузнецов”, значит, чашечка гарантированно дореволюционная.

Одно из великого множества кузнецовских клейм.
Одно из великого множества кузнецовских клейм.

Во-вторых, Лидочкин папа чашку - покупал, не по наследству досталась. А ведь кузнецовский фарфор был массовым ширпотребом. Матвей Сидорович Кузнецов, хоть и Поставщик Двора Его Императорского Величества, свой бизнес строил по принципу экстенсивного развития, деньги делал с оборота. Кузнецовское чашки стояли на кухнях у весьма небогатых людей... но нет, муж Галины Аркадьевны не происходил из этой среды. Скорее всего он был сыном переехавших в город крестьян - урбанизация началась еще в 30-е и достигла пика в начале 60-х, когда доля городского населения в СССР навсегда превысила долю сельского. У этих людей не было фамильного фарфора. Маленькую иллюзию старинного очага они могли только купить - и покупали.

Сравните форму ручки. Разбитая чашка Галины Аркадьевны могла быть, например, вот такой.
Сравните форму ручки. Разбитая чашка Галины Аркадьевны могла быть, например, вот такой.

В-третьих, почему именно массовый, мещанский Кузнецов? Отчего бы не приписать покойному аристократический вкус? Но это история о тяге простого человека не к прекрасному, а к уютному. Приглядитесь, в кадре мелькает прямоугольный краешек ручки - значит, разбитая чашка могла быть похожа на такую вот модель. Чем она могла “зацепить” советского мужчину? Нездешней красотой, избыточной женственностью, домашнестью. Это обещание старорежимного уюта вместо бодрого, но постного быта, предписанного строителям коммунизма.

Конечно, нездешнюю красоту проще всего найти в импортных вещах. Вот Галина Аркадьевна с зятем моют посуду... Опаньки!

Видите розочки на тарелках? Они позволяют определить производителя.
Видите розочки на тарелках? Они позволяют определить производителя.

А сервиз-то - немецкий. Такие розочки выпускали в ГДР фабрики Kahla и Weimar Porzellan.

Розочка крупным планом. Поскольку это деколь, то есть переводная картинка, то найти ее можно на тарелках самых разных форм.
Розочка крупным планом. Поскольку это деколь, то есть переводная картинка, то найти ее можно на тарелках самых разных форм.

Стоили они недешево, но были безумно популярны - вот шутки ради, вы когда-нибудь обращали внимание на этот кадр из “Приключений Шурика”? Да, справа - та самая тарелочка!

У студентов на столе, понятно, и тарелки разные, и горчица в банке, и сосиску они прямо с вилки трескают, но все равно - ГДРовскую розочку далеко видать.
У студентов на столе, понятно, и тарелки разные, и горчица в банке, и сосиску они прямо с вилки трескают, но все равно - ГДРовскую розочку далеко видать.

Ну и пара кадров о сервировке стола. Чайники, чашки и блюдца появляются на столе всегда полным комплектом - это аксиома советской сервировки. Никакого разнобоя! Вот сервиз на столе у Галины Аркадьевны - она только что “переехала” в маленькую комнату, пригорюнилась среди груды посуды, которую теперь некуда ставить.

Картины сняты со стен, посуда горой на столе - у героини переоценка ценностей!
Картины сняты со стен, посуда горой на столе - у героини переоценка ценностей!

А вот этот же сервиз - на столе Изольды Тихоновны.

Тот же идеал - вместе, в комнате, с сервизом. Правда, кое-кого от излишней чопорности уже воротит :-)
Тот же идеал - вместе, в комнате, с сервизом. Правда, кое-кого от излишней чопорности уже воротит :-)

Интересно, имелась в виду популярность набора, или молодая жена забрала любимую посуду в дом мужа? Мне кажется, директор по реквизиту просто использовал один и тот же комплект для всех сцен в павильоне. В любом случае забавно, что когда к внучке Леночке приходит логопед, Галина Аркадьевна впервые выносит к столу "некомплект" - видите, чашки стоят серые, а чайник у нее в руках с цветочками.

Так разволновалась, что вынесла не тот чайник!
Так разволновалась, что вынесла не тот чайник!

Возможно, это случайность, но можно прочесть и иначе - свекровь того и гляди объявит любимую внучку “дефективной”, женщина разнервничалась и перепутала подачу. Бывает :-)

Коренев, конечно, снимал фильм о том, как советские люди преодолевают бытовые проблемы - да так здорово, что и разъезды им уже не нужны. Но на полях фарфоровых блюдец - записки об идеалах эпохи. Мелькающая в кадре тяга к мещанскому украшательству очень контрастирует с молодой и задорной эстетикой 60-х. И в 20-е, и в 60-е дама, причитающая над кузнецовской чашкой (“Вы не наживали!”), стала бы героиней разве что карикатуры в журнале “Крокодил”. Но Коренев ей сочувствует. Так в брежневскую эпоху советским людям разрешили стать немного мещанами, и они с радостью окунулись в этот сладкий камерный быт.

Как показала история, ненадолго...

О том, какую роль играет фарфор в фильме "Москва слезам не верит", можно почитать тут. А если вы узнали сервизы в кадрах - пишите автору блога на porcelainforever@yandex.ru !