Чехов без ружья

5 June 2019

Наверно не стоило мне тогда закидываться таблетками. Но что уж теперь сожалеть. Да ведь? Вообще, я благородный вор. Студентишек не трогаю, но вот если сударь идет в элегантном пальто, то тут уж, простите-извините, позвольте со мною поделиться. Я не то, чтобы потом делюсь награбленным, но, как минимум, своему брату иногда подкидываю деньжат. Он из семейных. Думаю, сами понимаете, каково им. Деньги лишними не будут. А у него еще и трое детей. Но он работает, все хорошо. Старается. Говорит, что ему такое подходит. Я не сужу, не подумайте…

Да, вы правы, ушел в сторону. Ну, так вот. Разбойник я благородный. Как бы к насилию тоже прибегать не люблю. Максимум: поугражаю. Обычно любой гражданин после этого и раскалывается, а уж что в этом орешке окажется – все мое.

А тут, в общем (даже говорить непросто), совестно как бы, за этот поступок. Я ж не живодер. Таблетки, они во всем виноваты. Надо было кайфануть как следует, отсидеться в конуре. Но ведь нет, дернул черт за ногу: «Иди, - говорит, - сегодня точно будет большой куш».

Я и пошел. Идет мне навстречу парнишка, ну не парнишка, как потом выяснилось. Просто выглядит молодо, лицо простое, незлое. Но одет он был явно не по среднемещански. Ну, я скромно подошел, вежливо так, без нервов обратился к человеку: «Сударь, мол, гоните ваши драгоценности. Курточка мне ваша приглянулась». Ну и сразу, чтобы не тянуть Канта за категорический императив, вытащил ножик (друг подарил, царство ему небесное).

И тут, знаете, чудеса какие-то начались. Ну не в волшебном плане, а просто: когда не понимаешь, что происходит. Парень посмотрел на меня, спокойно так, но с печалью, к миру этому не принадлежащей. Задело меня это как-то, за душу взяло. Уж простите, что воспользовался сием устаревшим понятием. Парень…знакомый как будто. Нечужой, знаете? Но видел я его точно первый раз.

Ну, я ему говорю:

- Деньги, сударь. Иначе ножиком вжик-вжик, и больше не мужик.

А для пущей наглядности провел перед своей шеей этим смертельным орудием.

- Так убей.

Сказать, что меня шиндарахнуло током, значит, ничего не сказать. Такого я, господа, не ожидал вообще. Парень этот на меня в тот момент так спокойно смотрел, что стало жутко.

Для театральности, я тогда решил паузу выдержать. Подумал, может он просто не понял, что я от него хочу.

- Убей меня.

В общем, я его и убил. Каюсь. Таблетки пить не стоило.

Так-то наручники слишком тугие. Никак нельзя ослабить? Нет? Жаль.

На следующий день проснулся я уже к обеду. Даже не сразу вспомнил, что вчера накуралесил. Но телевизор (да, прошлый век; я просто старая школа) мне напомнил. Цитирую:

«Вчера, в 23:59, у магазина «Неиллюзия», был убит известный на всю страну человек, считающийся самым позитивным альтруистом, любящим жизнь, - Ник …»

Противоречие создает движение, как говорил тот, кто привел мир к 20-му веку. Вот и у меня в душе (и снова извиняюсь) забурлило. Ну не согласовывалось то, что о нем сказали с тем, что я увидел. Более того, с тем, что я услышал. Он был трезв, зуб даю. Да и в новостях ничего такого не сказали. В добром, мол, здравии погиб герой нашего времени.

Что я могу сказать? У меня проснулось неподдельное любопытство. Ибо что за личность предстала передо мной в тот тихий, наполненный светом плохо горящих фонарей, вечер? Признаюсь, меня даже люди недолюбливают из-за моего любопытства. Ну и так, на всякий. Речи о самообвинении быть не может. Ни в коем случае.

Первым делом я перекрестился, прочел мантру и вымыл руки. Вы должны меня понять: заходить в Интернет нужно только, если ты духовно силен.

Шутка конечно. Стоит даже признать, что это «величайшее изобретение человечества» позволяет выйти за границы города. Любого города. В данном случае, нашего с вами. Простите, простите, простите. Отвлекся.

Интернет гласил, что этот самый Ник довольно солидная личность. Так что моя чуйка на богатенького не подвела. Да, богатенького. Состояньице у него немалое, как выяснилось. Я уж цифру не запомнил, строго за это не судите. Жена есть, красавица, жуть. И при этом детей нет. Считай, счастливый человек. Да? Снова шучу. С юмором у вас…

Ну да ладушки. На момент смерти ему было около 30-ти лет. Родился он у нас. Жил у нас. Никуда не ездил толком, но умудрился нехило так заработать. И, судя по «великой сети», даже честно. Парень-добряк. Помогает всем. Улыбается во всех интервью, которые я видел.

Родители у него — простые люди. Безобидные, судя по фото. Воспитывали его как следует, уделяли ему достаточно внимания. В школе он учился неплохо. Особо, по заверениям учителей, себя не проявлял, но ко всякому делу подходил ответственно, люди могли на него положиться. Получил даже образование высшее. Хм…зачем? Никогда этого в людях не понимал. Хочешь знаний, получай. Зачем образование? Посмотришь на образованных людей, так словно в клетке ходят, причем тесной, что даже не пошевелиться.

Хороший парень, как поглядишь. Я уж подумывал забить и ждать своей участи. Но снова вспомнил его «просьбу». Это привело меня в чувства. И я решил идти до последнего. В стародавние времена люди общались, чтобы найти необходимую им инфу. Красивое слово «общение». Да? Нет? Ох, да что вы какие зловредные? Окей, продолжаю…

Его мама — прелестная женщина. Когда я ей сказал, что учился с ее сыном в одном универе, то она даже уточнять не стала. Даже не спросила, почему ее сын никогда обо мне ничего не говорил. Ну и хорошо. Дома у его родителей очень чисто, опрятно так, комфортно. Так бы и прилег на диванчик, пока эта милая женщина угощала меня пирогом с ягодами.

Навещал он их нечасто. Он же нормальный сын. Но навещал всегда с нескрываемой, но сдерживаемой улыбкой. Ну а что, дашь волю этим родителям, так вообще не отпустят. Правильно говорю?

Ник всегда делился всем, что происходило в его жизни. Советовался, даже был не против помощи, моральной. Помогал по дому. А когда он уезжал, то время от времени они созванивались.

С праздниками поздравлял. С детства был вполне себе пристойным ребенком. Когда–то слушался, когда-то капризничал. Но, в итоге, сквозь слезы, делал то, о чем просили родители.

И сами родители – порядочная семья. До сих пор работают. Любят друг друга. Понимают друг друга. Но опечалены, что неудивительно. Сказали, что я чем-то им напоминаю сына. Такой же открытый навстречу людям, даже незнакомым.

О жене (представился журналистом) сказать плохого тоже ничего не могу. Красивая девушка, добрая. Целеустремленная, как мне показалось. Немножко деловая, но по-хорошему. Имеется место и творческому безумию, опять же в положительном смысле. Она любила его, и очень теперь страдает. У меня аж сердце ёкнуло тогда. Печаль обуяла вашего покорного слугу и…заключенного №1652.

У нее очень нежный голос, родной какой-то. Не удивлен, что Ник ее полюбил. Я и сам бы влюбился, если бы не душа степного волка. От нее я узнал, что они любили проводить время вместе, говорить. Даже о пустом. Он вообще не любил «умных» разговоров, но иногда все же баловал себя и ее рассуждениями о бренности бытия и перерождении в скором времени культуры человечества. Ей нравилось его слушать. Нравилось узнавать от него что-то новое. Пусть иногда он опускался в бред, она все равно не перебивала его, но когда он останавливался, то тут начинались споры. Это были живые споры. У обоих так горели глаза…

- Так, стоп. Что вы несете? Это показания об убийстве вами человека или лирические отступления убийцы-романтика? Говорите по делу!

- Как скажете, Автор.

В общем, они проводили много времени вместе. Хотя они и условились, что иногда он будет прогуливаться в одиночестве. Любил уединение. Она была только за. Иногда надо отдыхать от людей. Я их очень понимаю.

Видимо, мы встретились с ним как раз в один из этих вечеров, когда он, гуляя по ночному городу с запертыми в нем людьми, набрел на свою судьбу.

Да, да, люблю пафос, отвалите.

От друзей ничего путного я не услышал. Типичные вещи. Он душа компании, не прочь иногда выпить (но в меру). Любил он жизнь. По их словам.

Странно…странно. Странно. Странно.

Странно.

В итоге, я продолжал общаться с разными людьми: знакомыми, родственниками, фанатами. Он же знаменитый, многие его знают. Любят. Он многое сделал для города. Но почему он так на меня тогда посмотрел? Однако ничего больше мне выяснить путного не удалось.

Плохо, что я убил его. Теперь полностью заклеймен. Кстати, вы читали «Дублинцев»?

На выход!