Триумф над волей

20 December 2018
В 1934 году в Нюрнберге проходил съезд НСДАП, который знаменовал начало "триумфа" национал-социализма в Германии. Об этом событии Лени Рифеншталь сняла од один из самых известных и самых неоднозначных документальных фильмов в истории кинематографа. О другом событии - судебном процессе на фашистами, начавшемся в Нюрнберге через 11 лет, документальные фильмы снимали уже совсем другие люди.
В 1934 году в Нюрнберге проходил съезд НСДАП, который знаменовал начало "триумфа" национал-социализма в Германии. Об этом событии Лени Рифеншталь сняла од один из самых известных и самых неоднозначных документальных фильмов в истории кинематографа. О другом событии - судебном процессе на фашистами, начавшемся в Нюрнберге через 11 лет, документальные фильмы снимали уже совсем другие люди.

"Триумф воли" Лени Рифеншталь пожалуй один из самых известных и самых неоднозначных документальных фильмов в истории кинематографа. Он рассказывает о периоде зарождения эпохи национал социализма в Германии, явления, которое впоследствии было однозначно осуждено мировым сообществом. Также однозначно за пропаганду был осужден и сам фильм Рифеншталь, а в некоторых странах вообще запрещен. Сама Рифеншталь провела четыре года в тюрьме именно за то, что была вовлечена в нацистскую пропаганду.

Предвзятое отношение к фильму вполне справедливо. Даже в те времена, когда кинематограф был еще немым, он уже рассматривался как серьезное идеологическое оружие. Особенно среди тоталитарных диктаторов. Достаточно вспомнить мнение Ленина о том, что для дела торжества пролетариата важнейшим из всех искусств является кино. Сталин, Муссолини, Гитлер тоже ценили и любили кинематограф. В данном случае удивительным и достойным отдельного исследования является факт, что пропаганда была реализована посредством не художественного, а документального кино.

Другим примечательным фактом является то, что в фильм, не имеющий четкого сюжета и интриги, вызвал в свое время серьезный ажиотаж в Европе. Например, на парижской премьере был аншлаг. Сложно сказать в какой мере впоследствии пропагандисты изучали и использовали кинематографические новации Рифеншталь, но абсолютно точно, что художественные и технические приемы впоследствии изучались и использовались. Так чем все-таки является «Триумф воли» – искусством, пропагандой или историческим документом?

Исторический контекст

Защищаясь в суде Рифеншталь, утверждала, что во время съемок она реализовывала художественную задачу. Однако в начальных титрах обнаруживается именно идеологический контекст. Режиссер погружает зрителя в историческую ситуацию, в которой будет происходить основное события фильма – съезд НСДАП в Нюрнберге. Напоминание о начале войны, которая тогда еще не называлась Первой Мировой, и последовавших за ней страданиями немецкого народа. Здесь присутствует умышленно обозначенный акцент на контрасте – последствия национальных неудач тянулись десятилетиями, на возрождение нации фюреру понадобились месяцы.

Именно эту победу, нынешнее и грядущее возвышение должны символизировать продолжительные кадры полета через небо и облака. В течение нескольких минут зритель наблюдает эту высоту глазами вождя, летящего в самолете. Полет сопровождается музыкой любимого композитора фюрера Рихарда Вагнера. С этой высоты он спустится к ожидающему его народу.

Практически все упоминания о печальных событиях все сделаны в начале фильма. Например, когда в своей речи в зале заседаний НСДАП Рудольф Гесс говорит о революционных событиях в Мюнхене в 1918 году и смерти рейхспрезидента Пауля фон Гинденбурга, недавняя смерть которого будет еще раз будет поводом для печали в середине фильма в сюжете с минутой молчания при приспущенных флагах.

Центральное событие фильма это съезд партии. Но после просмотра фильма зритель не узнает ничего об итогах этого съезда. Режиссер не рассказывает о том, какие вопросы обсуждались на съезде, какие мнения высказывались, какие решения и документы были приняты. Можно считать главным итогом мероприятия всеобщее одобрение продекларированного лозунга «Партия это Гитлер, Гитлер это Германия, а Германия это Гитлер!».

Как режиссер документалист Рифеншталь пытается развернуть перед зрителем свидетельство триумфа победы национал социализма над этой исторической травмой. У зрителя не должно возникнуть сомнений в том, кто именно является творцом этого триумфа.

Художественное восприятие

Изначально у Рифеншталь не было четкого сценария к фильму. Она просто производила съемки в течение нескольких дней. Некоторые эпизоды она пересняла позже в студии.

На съемки фильма был выделен значительный бюджет. В съемочной команде было почти 200 человек. Впервые в истории кинематографа съемки производились с нескольких точек: аэропланов, флагштоков, лестниц пожарных машин. Для придания динамизма Рифеншталь обучила операторов во время съемки управлять передвижными тележками.

Лени самостоятельно все монтировала, не доверяя этот процесс никому. Она привлекла в свою команду всех профессиональных операторов. Вся киноиндустрия Германии приостановила свою деятельность, так как Лени потратила все деньги выделенные Рейхом на кинопропаганду. Но все это оправдалось после выхода фильма.

Рифеншталь создала в фильме отчетливую ритмическую картину. Утро в лагере гитлерюгенд сменяется военным парадом, где Гитлер многократно вскидывает руку в мистическом приветствии. После звучат воодушевляющие речи с трибуны Гитлера или его товарищей по партии, а вечером факельное шествие. Потом снова утро, крыши домов, городские каналы. Все это сопровождается размеренным движением камеры, спокойной расслабляющей музыкой, чтобы снова перерасти в марши, парады, проезд фюрера через толпы поклонников, снова речи и снова скандирование «зиг хайль».

Очень важно как отображает режиссер эмоциональную составляющую героев своего документального фильма. Гитлер в самом начале очень спокоен и как будто наблюдает за восхищенной толпой со стороны. В противоположность энтузиазму тысяч людей, которые при его проезде на автомобиле в экзальтации вскидывают руку в древнеримском приветствии, фюрер делает это почти снисходительно. Его рука согнута в локте и слегка опущена, открытая ладонь развернута вверх. Но впоследствии энергетика речей и жестикуляции Гитлера с каждой минутой будет нарастать. Толпа наоборот, после нескольких дней безостановочного шоу, станет более вялой и апатичной, люди в окнах будут все еще смотреть с интересом, но с меньшим энтузиазмом.

Для ретуширования этой эмоциональной перемены Рифеншталь умело играет, комбинируя крупные и общие планы. В начале фильма зритель видит много восторженных лиц людей, среди них много женщин и детей. Ближе к финалу все больше общих планов толпы, а фюрера и других лидеров партии крупно.

Интересна тематика тональность выступлений делегатов съезда. Выступления Рудольфа Гесса и обращение фюрера к делегатам, зачитанное Адольфом Вагнером вместе обращены к пробуждению самых базовых потребностей человека. Стремление к социальной стабильности, выраженное в страхе перед революциями, ведущими к анархии, потребность в гарантированном труде, дающем пропитание (строятся автобаны, ведется новое строительство, растет забота о здоровье людей и в частности крестьянства). На выступлении перед бойцами трудовой армии Гитлер говорит об этом еще более прямо. Провозглашая перед собравшимися труд в качестве обязанности, он утверждает, что партия делает для них все самое важное: строит, кормит, растит, защищает. Возможность обеспечения всех этих потребностей выступающие видят в наведении закона и порядка, в обеспечении расовой чистоты. Обеспечить закон, порядок и справедливость может только фюрер, так как он верховный судья и законы для него священны.

Важное место в фильме отведено мистическим и сакральным отсылкам. Идеологи Третьего Рейха с самого начала использовали символику Римской империи. Рифеншталь хотела максимально эффективно использовать аллюзию нацистских парадов с триумфальными шествиями римских императоров. Когда она столкнулась с проблемой вдохнуть движение в застывшие на поле массы, то она добилась этого в первую очередь с помощью монтажа, движения камеры и различных ракурсов съемки. Плавное течение строя, военной техники вместе с ритмом маршей и барабанного боя создают ощущение шаманского действия, завораживают и подавляют.

На одном из таких действий, во время смотра войск СС, этот «триумф» выражен прямо: следует сохранять верность, подчиняться и выполнять приказы только фюрера. А так как «партия это Гитлер, Гитлер это Германия, а Германия это Гитлер», то становится понятным, что необходимо довериться воле этого одного единственного человека. Рифеншталь сотворила чудо – вместо скучной реальности банальных парадов и однообразных речей зритель видит фантастическое завораживающее зрелище.

Подводя итог нужно согласиться, что и по целям и по методам исполнения фильм является образцом пропаганды. Он не ставит перед зрителем сложных вопросов, не освящает актуальные проблемы своего дня. Режиссер просто указывает на человека, который знает ответы на все вопросы, и знает способ решения всех проблем. При этом нельзя игнорировать, как искусно автор это реализует. Постоянное эмоциональное нагнетание, четкая схема смены сцен, текущее движение парадов и ритм маршей создают завораживающее, почти шаманское воздействие на зрителя. Даже сегодня человек, смотрящий эту хронику съезда НСДАП, больше похожего на шоу, чем на партийное мероприятие, может ощутить это гипнотическое влияние. Благодаря мастерскому использованию художественных средств Рифеншталь сделала на просто агитационный материал, а создала завораживающее зрелище, которое вместо рассказа о триумфе воли становится эффективным инструментом ее подавления, отказа от собственной воли. И в этом смысле данный фильм однозначно является важным историческим документом. Кроме материала для анализа людей и событий, создавших одну из самых ужасных страниц в истории человечества, фильм демонстрирует как подмена смыслов и ценностей приводит людей в сторону противоположную искомому направлению. Вместо реализации воли человек попадает в подчинение, а триумф оборачивается трагедией.

«Триумф воли» — это триумф киноискусства и трагедия эпохи, он, при всей гениальности картины, не может не восприниматься двойственно, наразрыв, смотрящий его сегодня ощущает в себе двух зрителей - восторгающегося и негодующего. И так будет всегда, так в противном случае - нас ждут новые и, увы, совсем не обязательно кинематографические триумфы чьей-нибудь злой воли.