Давай в храм зайдём погреться

273k full reads
310k story viewsUnique page visitors
273k read the story to the endThat's 88% of the total page views
6,5 minutes — average reading time
Давай в храм зайдём погреться

- Я замерз, Варя, я есть хочу, - ныл Ваня, слизывая языком сопли с верхней губы.

- Не ной. Я тоже замёрзла. Давай в храм зайдём, погреемся. Тётя Маша говорила, что тут Боженька живёт. – Двенадцатилетняя девочка вела брата по заснеженной улице, крепко держа его за руку.

- А кто это? – Ваня втянул в себя сопли, но они снова потекли, и он мазнул варежкой под носом, оставив на щеке мокрый след.

- Боженька – это Бог. Он Землю создал и всё на ней. Так Тётя Маша сказала. Смотри, дверь открыта. – Варя потянула брата к крыльцу.

Они быстро поднялись по ступенькам храма, прошли узкий небольшой коридор, у высоких деревянных дверей Варя остановилась в нерешительности.

- Пойдём, я замерз, - проскулил Ваня, от нетерпения притоптывая.

Варя отпустила руку брата и потянула на себя дверь. Но она оказалась слишком тяжёлой. Тогда девочка уперлась в пол ногами, двумя руками потянула снова ручку двери, откинувшись назад. Дверь на кованых петлях неохотно поддалась. Варя тянула и тянула её, надув щёки от напряжения.

- Давай, быстро проходи, я не удержу ее долго, - сдавленным от напряжения голосом сказала Варя.

- Не, я боюсь, я с тобой, – заартачился шестилетний мальчик, заглядывая испуганными глазами через щель внутрь.

Варя из последних сил дёрнула ручку на себя, отпустила её и, толкая брата перед собой, проскользнула в храм. Медленно и бесшумно дверь закрылась за ними.

В храме было тихо и нежарко. Из узких длинных окон проникал уличный свет, но его не хватало для освещения вместительного пространства. Таинственный запах ладана и свечей окутал Ваню. На подставке у ближайшей иконы металось пламя нескольких свечей. Жёлтые огоньки казались ослепительно яркими в полутьме. Варя подтолкнула брата вперёд.

- Варя, а чего они смотрят на меня? – прошептал Ваня испуганно.

- Не на тебя, на всех. Иконы специально так изображают. Не бойся, не разговаривай и не шуми. Хочешь на скамейке посидеть? – Варя показала на две лавки у входа слева.

- Нее, - протянул Ваня и для убедительности помотал головой.

Широко распахнутыми глазами он смотрел по сторонам, крутя головой. Вроде люди нарисованы, но их удлинённые лица не похожи на обычные, а глаза у всех большие и грустные.

- А почему у них лица такие? – забыв о предостережении сестры, громко спросил Ваня.

Варя зашикала на него. Раздались шаркающие шаги, умноженные коротким эхом. Варя с Ваней разом обернулись на маленькую сухонькую женщину в тёмном платке и длинной юбке, мелкими шажками спешащую к ним.

- Что вы тут делаете, дети? Где ваши родители? – спокойно и нестрого спросила она.

- Мы погреться зашли. Мы тихо, - сказала Варя и сжала руку брата, давая сигнал молчать.

- Сюда не греться приходят, а молиться. Подойдите к иконе, какая больше нравится, и попросите о самом важном. Детская молитва вперёд всех доходит до Бога. Просите со смирением и кротостью. – Женщина показала рукой на икону в полный рост, на которой был изображён модой мужчина.

- А это Боженька, да? – прошептал Ваня.

- Нет. Бога нельзя изображать. Это его Сын — Иисус Христос. – Женщина подтолкнула обоих в спину поближе к иконе.

- Проси, чтобы мама поправилась скорее. Шёпотом только, – сказала Варя и зашевелила полуоткрытыми губами.

Ваня смотрел то на икону, то на Варю. Сбоку заметил мужчину, который застыл у лика молодой красивой женщины, прижавшись лбом к стеклу. Она смотрела прямо на Ваню, показывая рукой на пухлого младенца на своих коленях. Мальчик поёжился от её взгляда и посмотрел на сестру, собрался спросить. Но Варя прикрыла глаза и безмолвно шевелила губами.

«Я хочу, чтобы мама поправилась и скорее и вернулась домой. И тётя Маша скорее приехала, а то у нас есть нечего. Я больше никогда обманывать маму не буду и драться с мальчишками…» - думал Ваня про себя, глядя в строгие глаза Сына Бога. Имя его он не запомнил.

- Что тут, Людмила? – Ваня услышал приглушённый голос позади и оглянулся. Женщина кисточкой смахивала какие-то крошки с подставки для свечей себе в ладошку. Спиной стоял крупный человек в чёрной одежде до пола. Из-под странной шапки на его спину спускался жидкий хвост седеющих волос. Мужчина оглянулся на детей. От его взгляда Ваню взяла оторопь.

- Да вот, отец Сергий, дети погреться зашли.

Мужчина направился к ним, и Ваня отвернулся, думая, что он сейчас их отругает и выгонит на улицу. Рядом затрещала свечка на подставке, и на плечо легла рука. Ваня вздрогнул.

- Ну-ну, не бойся. Случилось что у вас? – с ласковой улыбкой спросил человек в чёрном одеянии, которого женщина назвала отцом.

Вблизи он показался Ване совсем нестарым. «Как он может быть отцом той женщины? И почему его зовут не Сергей, а Сергий?» - удивился мальчик, глядя на него снизу вверх.

- У нас мама в больнице. Мы к ней ходили, но нас не пустили из-за карантина. Мы зашли... Мы сейчас уйдём. – Варя потянула Ваню за руку к двери.

- А с кем же вы дома? Одни? – не отставал отец Сергий.

- Мы с тётей Машей, но она уехала к дочке. Сказала, что на следующий день вернётся, а до сих пор не приехала, - виноватым голосом ответила Варя.

- Людмила! – окликнул Сергий сухонькую женщину. – В трапезной осталась еда? Чаю согрей и напои детей, – сказал он подошедшей Людмиле. – Идите, от горячего быстрее согреетесь, – пообещал он ребятам.

Женщина привела их в обеденный зал, усадила за большой длинный стол, накрытый белой скатертью, с лавками по бокам. В комнате больше ничего не было, кроме нескольких небольших икон на стенах. Вскоре перед ними Людмила поставила тарелку с печеньем и конфетами, две чашки с дымящимся чаем. Она села напротив и, подперев голову рукой, смотрела на ребят.

Ваня сразу схватил конфету, развернул и целиком засунул в рот. Пожевав её немного, поднёс чашку и с присвистом втянул в себя глоток горячего чая. Варя пила аккуратно, не обращая внимания на шумное прихлёбывание брата. Она тоже обжигалась, держала чай во рту, глотала и тут же отпивала снова, обхватив чашку двумя руками. Людмила вскочила и ушла куда-то, а вернулась с двумя большими красными яблоками.

- Может, ещё налить? - спросила она, когда чашки опустели.

- Спасибо. Не надо. – Ваня давно развязал шарф и расстегнул куртку, согревшись.

Они съели всё печенье с тарелки, остались лишь несколько конфет.

- Конфеты с собой возьмите. Дома чайку попьёте. – Людмила положила их в пакет и встала из-за стола. – Вот, отец Сергий велел вам собрать. Макароны сможешь сварить? – спросила Варю.

Та кивнула радостно.

- Тут ещё хлеб, батон, яблоки и консервы, правда, рыбные. С макаронами их не съешь. Но вилочкой подави и на хлеб положи. Вкусно будет, – наставляла она, подавая увесистый пакет Варе.

- Спасибо большое. – Варя потянула брата к выходу из трапезной.

- А почему вы назвали его, – Ваня мотнул головой на дверь, - отцом? Вы же старше его.

- Все так священника называют, даже если он вдвое младше. Так положено из уважения к сану. – Ваня ничего не понял, но переспрашивать не стал.

- А с вашей мамой-то что? – в свою очередь поинтересовалась женщина.

- Не знаем. У нее живот сильно болел, «скорая» в больницу увезла, – Варя сразу посерьёзнела отвечая.

- Далеко ль живёте? – Людмила ни разу не улыбнулась, в отличие от отца Сергия.

- Да нет. Две остановки отсюда, – сказал Ваня, осмелев.

- Ну, хорошо. Пойдёмте, провожу.– У выхода из храма она перекрестила обоих, сказав: «С Богом».

Согревшись от горячего чая, брат с сестрой быстро дошли до дома. Варе даже жарко стало от тяжёлого пакета.

А вечером приехала тётя Маша. Брат с сестрой наперебой рассказывали о своём приключении, о вкусном чае с печеньем в храме. Она едва успевала отвечать на множество вопросов, задаваемых Ваней.

- Завтра договорим. Я с дороги устала. Утром позвоню в больницу, а может, и схожу. А хотите, ко мне пойдём спать? Или я с вами останусь? – Спросила соседка уже от дверей.

Брат с сестрой дружно покачали головами, отказавшись. Им ещё о многом хотелось поговорить перед сном. Одним.

Фото из открытых источников
Фото из открытых источников
Фото из открытых источников

Молодой священник зычным голосом дал Отпуст, растягивая последние слова. Короткое эхо отозвалось откуда-то сверху. Потом взял большое распятие и подошёл к краю амвона. Прихожане выстроились цепочкой для целования.

- С Богом, Анна. С Богом, Степан. С Богом… - говорил священник каждому подходившему к распятию.

Наконец, шарканье ног, шелест шёпота стихли, а с ними исчезло и эхо. Храм затих.

- Молодец. Хорошо служил. Как Наталья? – спросил старый священник молодого, снимая рясу.

- Да вот-вот родит. Вам спасибо, отец Сергий. Я служил и вспоминал первую нашу встречу с вами, с этим храмом. Я специально просился именно сюда, когда епархия ответила положительно на просьбу перевести меня в родной город. – Отец Иоанн помолчал. – Мне кажется, я не отдавал себе отчёта, но уже тогда решил, что хочу остаться здесь, в этом храме.

- Поистине неисповедимы пути Господни, - улыбнулся отец Сергий.

Отец Иоанн торопился домой, где его ждали беременная жена и мама. Чёрный подрясник вился вокруг ног, а от ветра надувался колоколом. Его провожали взгляды молодых девушек, сожалеющих, что красивый молодой человек посвятил свою жизнь Богу, а значит, навсегда потерян для них. Но молодой священнослужитель не замечал, ни взглядов, ни девушек, ни майского тёплого солнца и нежной листвы на деревьях. Он думал о своей любимой Наташе и будущей дочке Софии. И о том, что всё в нашей жизни происходит неслучайно.