Капля слез на двоих

15 July
Капля слез на двоих

Ирина вымыла посуду, вытерла руки полотенцем, разрисованным яркими красными петухами, и зашла в комнату к мужу. Виктор лежал на разложенном диване, занимавшем треть комнаты. Он почти все время лежал на спине и смотрел в потолок или на стенку напротив. Заострившийся нос, полуприкрытые ввалившиеся глаза, подбородок с отросшей щетиной… Исхудавшие руки безвольно лежат вдоль вытянувшегося тела поверх одеяла.

Ставшая привычной картина, сегодня ее немного раздражала. Ей жалко мужа до слез. Но и себя жалко тоже. Она старалась ни срываться, ни показывать, как устала, как надоело день за днем ухаживать за Виктором, выносить судно, мыть, кормить его, еще и работать. Когда уходила, надевала на Виктора памперс. Ноги еле шли домой, зная, что ее ждет – полный неподъемный памперс, тяжелый запах, уставившийся в потолок взгляд мужа.

На себя у нее не хватало ни времени, ни сил. Она ведь еще молодая, всего сорок пять. Виктору – на три года больше. Но он прикован к кровати после аварии. Овощ, не двигающий ни рукой, ни ногой. Он не виноват. А кто виноват? Как всегда, никто. От бессилия хотелось выть или умереть.

Сначала она занималась с ним. Массировала руки, ноги, делала с безвольными ногами упражнения. Но Виктор умоляющими глазами просил прекратить.

Ирина бодро подошла, погладила по руке и улыбнулась.

- Сейчас я побрею тебя. Вон, какая щетина выросла. – Она склонилась над ним и провела огрубевшей рукой по колючей щеке.

Виктор скосил ничего не выражающие глаза на жену.

Ирина выпрямилась, чтобы не видеть этого вечного немого вопроса в глазах. В ванной взяла пену для бритья и бритву. Она аккуратно брила его, натягивая кожу на ввалившихся щеках и худой шее. Потом освежила кожу лица. Запах мужского одеколона разлился по комнате. Такой родной, привычный и… неуместный.

Женщина отнесла приборы, вымыла руки и задержалась перед зеркалом. Волосы туго стянуты в кичку на затылке. Такая прическа придавала ей возраст. А раньше она завивала их, давала кудряшкам свободно обрамлять миловидное лицо, вздрагивать от движения и ветерка… Какая теперь разница. Все это в прошлом. Мелкие морщинки покрывали лицо, уголки губ опущены. Зеленые глаза грустные, с темными кругами вокруг от вечной усталости. Ирина провела по лицу пальцами, стараясь разгладить морщинки.

Сегодня выходной. Работала она на почте, разносила корреспонденцию в соседние дома. Платили немного, но работать можно не привязываясь к какому-то определенному времени. По вечерам, закончив домашние дела, она сидела в компьютере и писала рекламные и продающие тексты на заказ. Тоже дополнительные деньги. Пенсия мужа и доплата за первую группу инвалидности. Кое-как удавалось сводить концы с концами.

Ирина села к монитору. Заказчик прислал новый заказ – написать о путешествии по родной стране. Ирина написала несколько предложений и задумалась. А куда поехала бы она сейчас, ели бы выдалась такая возможность? Ее закружил вихрь воспоминаний…

Когда они только поженились, ездили к родственникам Виктора в Ярославль. Его бабушка жила в маленьком поселке, название которого давно стерлось из памяти. А вот все остальное помнила отчетливо, будто вчера там была.

Они ранним утром ходили в лес за грибами. Шли по узкой тропинке через пшеничное поле с глазастыми синими васильками, попадающихся среди золотистой пшеницы. Стебли упруго ударяли по сапогам: вжих, вжих, вжих. Шли, смеялись и разговаривали, взявшись за руки. Строили планы, радовались прекрасному новому дню, молодости, сказочной и счастливой жизни впереди. Вдалеке, у кромки леса виднелась полоса тумана над влажной от росы низиной.

Как давно это было. Но помнит до мелочей.

Когда солнце начало подниматься и просвечивать сквозь деревья в лесу, большая корзина наполнилась доверху грибами. Ирина в них ничего не понимала, всю жизнь прожила в городе. Виктор показывал гриб, выглядывающий из травы, и Ирина радостно срезала, радуясь как ребенок.

Назад шли, медленно, часто отдыхая. Вышли не к полю, по которому шли в лес, а к просеке с заброшенной узкоколейкой, заросшей травой. Кое-где прямо между шпалами прорастали кусты и тонкие деревца.

Птицы пели заливисто и радостно. Виктор поставил тяжелую корзину у дороги, потянулся. Ноги гудели от усталости, спину ломило. Девушка присела у ржавого рельса, наклонилась и приложила ухо к нему.

- Послушай. Они гудят! – Удивленно распахнула огромные глаза.

- Не выдумывай. Здесь десятки лет не ездят поезда, – скептически ответил Виктор.

Но все-таки тоже присел и наклонился к рельсам. Сначала услышал только шорохи, пение птиц, а потом… Действительно, где-то слабо стучали колеса на стыках, отдавая гудением в железе.

- Наверное, где-то узкоколейка проходит близко с действующими железнодорожными путями. – Глаза Виктора были обращены к лицу Ирины. Они оба лежали головами на рельсах и смотрели друг на друга.

В их жизни много происходило всякого интересного и не очень. Были и ссоры, как у всех, поездки на море, заграницу. Но почему-то запомнила этот момент, когда лежали на рельсах и смотрели друг на друга удивленно и влюблено. Воспоминания вернули в то давнее счастливое время, на миг показалось, что она даже чувствует металлический ржавый запах, холодок шершавого рельса на виске…

Ирина тряхнула головой, отгоняя воспоминания. «Мы с Виктором стали ржавыми рельсами, заброшенными и никому не нужными. Где-то движется вперед жизнь, а мы оба привязаны к комнате, наша жизнь зашла в тупик, как те рельсы узкоколейки. Мне тяжело, а каково Виктору? В его возрасте мужчины мужают, набравшись опыта и силы, живут полной жизнью. Почему так несправедливо жизнь обошлась с нами?» Сколько раз она задавала этот вопрос!

Они влюбились друг в друга еще в институте, легкомысленно предаваясь радости взаимного чувства. Забеременела. Ей было всего девятнадцать. Еще успеют, надо сначала получить образование, профессию, а потом уже обзаводиться детьми. И Виктор поддержал Ирину. Она тогда даже обиделась на него, что обрадовался ее решению, не отговаривал от аборта.

Все прошло хорошо. Только больше у них не получились дети. Хотя оба здоровы. Наверное, Бог наказал их за опрометчивое решение. Ирина не жалела. Столько слышала рассказов подруг про проблемы с подрастающими детьми, еще больше — со взрослыми. Ирина никогда не заводила разговор о детях. Жалеет ли Виктор, что натворили тогда, не знала. Это стало запретной темой для них. А теперь поздно спрашивать, не хотела, боялась видеть немой ответ в грустных глазах.

Ирина не стала придумывать и просто описала то, что чувствовала тогда, в лесу, приглашая погулять по грибным местам Ярославской области, окунуться в туманные росы и послушать пение птиц… Проверила ошибки и отправила текст заказчику.

Она встала от монитора, подошла к Виктору узнать, не надо ли чего. Он посмотрел на нее и промычал: «И-а».

- Ты что-нибудь хочешь? Пить? В туалет? - Она говорила медленно, делая паузы между вопросами, чтобы у него было время прикрыть глаза, давая положительный ответ. Но его глаза не отвечали, оставаясь открытыми.

- Хочешь, я прилягу рядом, как раньше, - в порыве нежности от нахлынувших воспоминаний сказала она.

Виктор согласно прикрыл глаза. Ирина осторожно легла рядом, перекинув руку через грудь мужа, стараясь удержаться и не упасть с кусочка дивана. Половина ее тела висела над полом.

- Когда ты поправишься, мы поедем к твоим родственникам в Ярославль. Помнишь, как мы ходили за грибами…? – говорила она в самое ухо, касаясь губами виска. Вдруг ее губ коснулась капля, скатившаяся из уголка глаза Виктора. Ирина языком слизнула соленую слезинку Виктора со своих губ.

- Все будет хорошо. Ты только живи. Не смотри, что я иногда устаю. Доктор сказал, что ты не двигаешься, потому что не хочешь. Я прошу, пожалуйста, ради меня, ради нас тех, молодых, давай снова делать упражнения. Ты встанешь. Ты же сильный и молодой. - Она говорила и понимала, что за восемь месяцев развилась сильная атрофия мышц ног. На массажиста, специальные лекарства денег не хватало.

Ирина не заметила, как слезы полились и у нее из глаз. Она встала и пошла в ванную, умыться.

На следующий день заказчик ответил, что ее текст очень ему понравился. То, что нужно. Ей предложил серию подобных постов. Настроение поднялось. В ее жизни радость случалась теперь редко.

- Мне заплатили деньки за статью и предложили написать еще несколько. Я получу за них деньги и куплю лекарства, мы продолжим заниматься. Ты только помоги мне немного, - говорила она, без труда переворачивая неподвижное тело.

Виктор равнодушно смотрел в потолок. «Что он там видит?» - Ирина задрала голову посмотреть. « Я больше так не могу!» Ну, пожалуйста, Господи, сделай хоть что-нибудь, чтобы Виктор встал
Звенящая тишина комнаты была ей ответом.

Люди проходят испытания в одиночку, каждый свои. И целый мир не в силах им помочь. Одна жизнь на двоих, не разделимая, как ржавые рельсы заброшенной узкоколейки.