Martin Weber вспоминает:"Мы боялись русских снайперов!"

Была зима 1942 года. Мы стояли в обороне, в русской деревни Сосновка. Я был старшим стрелком Вермахта. Целую неделю, каждый день у нас погибал один или два солдата, от русского снайпера. Вечером к нам вошел обер-лейтенант Hoffmann и сказал:

- Утром, взводом идем в разведку. Мы должны найти и уничтожить эту русскую кукушку!

Этим же вечером я проверил и вычистил свой пулемет. Когда мы ложились спать, Gans спросил:

- Martin, а если русский стрелок нас уложит, раньше чем мы его найдем? Мы же еще неопытные солдаты, мы только прибыли на войну.

-Gans, ты ссыкуешь? Обер-лейтенант Hoffmann - опытный вояка. Я думаю, что он этого не допустит. Такие люди являются героями Германии.

-Согласен, Martin, хотелось мне быть таким же, как он. Но на душе моей очень неспокойно.

Тут проснулся Gunter и громко рявкнул на нас:

-Отбой, молодёжь! Хватит трепаться, всем спать! Завтра идём на дело.

Идя в разведку, у меня было тяжёлое чувство. Gans был сам не свой, даже Gunter не шутил, хотя обычно он рассказывал что-то сверх смешное . Мы незаметно подъехали к лесу на лыжах, окружив его подковой. Где-то здесь находится русский снайпер. Обер-лейтенант Hoffmann скомандовал:

- Всем огонь!

Мы открыли огонь и стреляли более десяти минут, затем закончили обстрел и надумали возвращаться обратно.

Вдруг, Gans крикнул:

- Обер-лейтенант, берегитесь!

Gans бросился к Hoffmann, вскинув автомат и направив его в сторону ёлок(в метрах сорока). Сам, загородив своим телом обер-лейтенанта. Выстрел из леса прогремел быстрее, чем мы сообразили. Gans и обер-лейтенант упали одновременно. Затем прогремело ещё два выстрела, рядом со мной упали мои боевые товарищи. После этого я расстрелял обойму пулемёта в сторону ёлок. Посыпались ветки и снег, кто-то упал, как мешок. Это был русский снайпер. Рядом с ним упала его снайперская винтовка.

Мы подошли к Gans и обер-лейтенанту. Они были мертвы, как и те двое солдат, рядом со мной. Это первая смерть, которую я увидел. Моего друга не воскресить, обер-лейтенанта Hoffmann тоже. Теперь в лесу было безмолвие. Воцарилась тишина. А в душе моей гремел гром от выстрелов русского снайпера.