Вспоминает ветеран Красной Армии

Я в бодром состоянии находился в своем окопе. В бодром, конечно, преувеличено, как можно выспаться в окопе на передовой. Но все-таки немного вздремнул, после чего усталость моя отошла на второй план. А на первом плане впереди бежали немцы.

- Какого черта они решили сегодня атаковать нас?

Заработали фашистские минометы. У нас появились раненые и убитые, кто-то громко стонал. Немецкая пехота все ближе и ближе подползала к нашей линии обороны. В ответ на минометный огонь немцев, открыли огонь наши минометчики.

Не знаю, то ли им сопутствовала удача, то ли хорошо работал наш корректировщик. Результат: 2 немецких минометных расчета лежат кверху попами вокруг своей "пукалки". Застрочили наши пулеметы, заставив немцев своими рожами уткнуться в грязь.

В этот раз мы организовано и методично отбивали вражескую атаку. Да, это третий год войны, воевать мы тоже научились.

За все время войны я перепробовал разное оружие, и наше, и трофейное. Обзавелся я родным русским пятизарядным карабином.Вещь эта надежная и точная.

На какой-то момент мы прекратили огонь и залегли на дно окопов. Немцы видимо подумали, что мы отступаем и снова бросились в атаку во весь рост. Я аккуратно высунулся из своей ячейки и начал стрелять. Стрелял много, не знаю попадал ли я. И тут я решил сменить тактику. Наметил определенную цель и начал по ней стрелять.

Вижу бежит фриц, а за спиной у него новый котелок висит. Светится ярко, издалека видно. Мишень для меня отличная. Сделал я несколько выстрелов, и немец упал. Через пару минут снова поднялся и бежит.

- Эх, упрямый! Неопытный!

Снова светится его котелок, опять стреляю. Падает фриц и руки свои распластал на бугорке впереди себя.

Подоспели наши танки, атака немецкая захлебнулась. Подрапали фрицы обратно. К вечеру пошел я и нашел того фрица, которого убил. Точно смертельную пулю пустил ему чуть выше его котелка. Посмотрел на него, немолодой уже, в возрасте мужчина. Да, никак в первый год войны были холеные, молодые, другой немец пошел. Поизносился.

- Что забыл в краю чужом ты?