Русский солдат о плене:"...мы рыли дыры в земле и пытались спать там, потому что немцы стреляли в нас все время"

Георгий Семеняк, 11-й механизированный корпус:

Без командиров наша способность защищаться была настолько сильно ослаблена, что мы действительно ничего не могли сделать.

Четырнадцать дней спустя, 6 июля 1941 года, очень близко к Минску, нас окружали.

Когда мы узнали, что нас окружили танки, мы сделали все, чтобы уничтожить вещи.

Все возможные документы, потому что мы знали, что это будет работать либо в интересах наших врагов, либо не принесет нам никакой пользы.

Первый лагерь для военнопленных находился рядом с Минском.

В этой области были поля с пшеницой.

Это было большое пространство, окруженное немецкими солдатами. Под открытым небом, без колючей проволоки, контролируемой только солдатами, стоял наш лагерь.

Там было около восьмидесяти тысяч человек.

Нас не кормили, и не давали воды в течение первой недели, мы могли только получить воду из реки.

Если бы у кого-то была еда с собой, то ему крупно повезло.

У каждого солдату было что-то из обмундирования и продовольствия, прежде чем на нас напали, но лето было таким жарким, и дороги были такими плохими, что нам было трудно двигаться, мы начали выбрасывать вещи.

К тому времени мы практически выбросили всю еду, у нас остался только сахар и немного сухого хлеба.

Мы также избавились от запасной одежды и наших тяжелых пальто, и это было самое страшное дело, мы совершили неисправимую глупость.

Мы находились под открытым небом, без еды и без воды.

На второй неделе фашисты бросили еду в толпу.

Это была соленая селедка, кинули даже табак и некоторые сухие вещи.

Немцы хотели чтобы мы передрались из-за еды и одежды.

Они никогда не считали нас людьми.

Они могли уничтожить нас или избить без всякой причины.

Я видел подобное несколько раз, когда весь барак, все люди, которые там жили, были избиты практически до смерти.

Их избивали палками.

В польском лагере для военнопленных было еще хуже, больше людей, около ста тысяч человек.

И все мы сидели под открытым небом. Негде спрятаться.

То, что мы пытались сделать было абсурдно и в то же время необходимо, в ночное время, мы рыли дыры в земле и пытались спать там, потому что немцы стреляли в нас все время.

У нас были вши в этом лагере, и поэтому все начали болеть от тифа.

Эта действительно была катастрофой.

Чья-то голова могла просто двигаться из-за вшей.

Мы провели там около двух или трех месяцев, до 1 декабря.

Вокруг было много крыс, мы пробовали ловить их и не смотря на то, что крысы кусали нас мы все равно доводили дело до конца.

Потом этих грызунов жарили и ели.