О чём алкоголик грустит в пятницу вечером

Вторая половина дня пятницы - вечная тема для околоалкогольного фольклора, и я, надо признаться, уже писал об этом. Вот был посты про то, почему все бухают в пятницу, и какой бонус можно получить, если не поддаться общей истерии. Но сегодня я сообразил, что при описании алкогольного пятничного психоза не учитывается фактор грусти, которая часто влияет на алкоголика не меньше, чем сама по себе привычка.

Картинка для привлечения внимания - фотография Rory Doyle
Картинка для привлечения внимания - фотография Rory Doyle

Когда забираешься за 35 лет, осознаёшь степень зависимости, да и просто когда начинаешь чувствовать печень и поджелудочную железу под рёбрами, то как-то эволюционно начинаешь откатываться от образа жизни, в котором тотальные пятничные пьянки начинают планироваться ещё в среду, потом перетекают в субботние продолжения и пьяные воскресенья, в которые часто выпиваешь ещё за завтраком, а обед обычно запиваешь бутылкой водки.

Это довольно затяжной процесс, но постепенно ты понимаешь, что тебя уже автоматически не тянет вот в эти вот три твои компании, единственная цементирующая основа для которых - именно алкоголь. Сначала ты не бухаешь с ними одну пятницу из 10, потом две, потом понимаешь, что единственные такие пятницы стали случаться только по поводу чьего-нибудь дня рождения или чего-нибудь не менее глобального.

Это не означает, что ты не бухаешь в пятницу - ещё как бухаешь, но немного подмывается фундамент этой дурно на утро пахнущей системы. Тем не менее, бетонных плит там и после этого завались. Например, рабочие вечерние встречи с коллегами, привычка выпить с мужиками по кружке пива (то есть по три кружки пива и по бутылке водки), вечера в кругу семьи, когда мама цедит рюмку коньяка два часа, а ты за это же время выпиваешь просто всё, что есть спиртного на столе.

Но, в общем, я тут понял, что за это сложное с точки зрения осмысления алкоголя в моей жизни лето я как-то иначе немного стал смотреть на весь этот выходной запой, и иногда к вечеру пятницы у меня ничего нет в планах.

Вот в сентябре сегодня вторая пятница, когда ничего нет. Я никуда не приглашён. Нет ни одной рабочей пьянки, или отделы перемещаются в кабаки слишком незаметно для меня. Я никого не хочу звать в гости, и жена не хочет. Мы уже обсудили - не сходить ли в кабак с детьми - но не сходить по целому ряду причин. Нет ничего в мессенджерах, никто не позвонил, ничего не произошло, и даже родители нас не позвали - чёрт, такое бывает раз в пятилетку.

И в этот момент тебе становится грустно. Может, вам не становится, но я прямо сегодня после обеда я загрустил. Стал, как говорит одна моя коллега, так скажем по работе, испытывать чувство грусти.

Мне как-то писал какой-то мудак в почту, что что ты будешь делать без алкоголя, алкоголический урод?! Мол, мне тебя жалко, но у меня есть рецепт! Я ещё рисовал ему по этому поводу пост про то, куда засовывается жалость. Так вот в целом мне есть, чем заняться. Теоретически я могу не спать три года, и у меня всё время будет занятие. Даже если запереть меня на лесной опушке, но оставить интернет или гнома, который будет мне таскать еду и книги, я смогу сидеть там три тысячи лет и читать то, что написало человечество за предшествовавшее ссылке и прошедшее с момента её начала время. В моём телефоне 300 книг, которые я жажду прочитать немедленно, но не прочитаю даже за пять лет. Ещё 50 книг стоят дома на полках. Я молчу про непросмотренные фильмы, сериалы, недоигранные компьютерные игры (на сайт ag.ru я не могу заходить много лет, потому что меня там просто разрывает от зависти по поводу того, что кто-то имеет возможность в это играть). Плюс у меня дети, с которыми интересно, я хорошо и с удовольствием готовлю, люблю простецкие походы вокруг города и поехать на машине в любую сторону, заночевав в чистом поле около котелка с тушёнкой и картохой. Короче, мне есть, чем заняться.

Но когда есть все основания для того, чтобы не выпить вечером в пятницу и всем этим заняться, мне бесконечно грустно. Я пока даже не могу понять, от чего именно.

Но могу предположить, что от того, что даже при всём этом сонме возможностей и чётком понимании того, как мне будет хорошо, если я не выпью и, например, залезу на сопку и заночую там около костра, глядя на ночной город из точки, где никого не может оказаться ни за что на свете, я всё равно выпью.

То есть можно всё.

Но я сейчас поеду, куплю бутылку.

И выпью.