340 subscribers

Тайна исчезнувшей сестры

Изображение из Яндекс.картинки
Изображение из Яндекс.картинки

Счастливая улыбка – пожалуй, такой же неотъемлемый атрибут невесты, как белое платье и свадебный букет. Нюта действительно была счастлива в день собственной свадьбы – не потому, что так положено, а по-настоящему.

Её жених Слава, ровесник и однокурсник, - самый замечательный парень на свете, не дающий ни одного маломальского повода для обиды. У него большая дружная семья, которая тепло приняла Нюту, и та знала наверняка, что анекдотичные ситуации из серии «свекровь против невестки» в будущем ей не грозят. Нютина мама, брат, подружки – все рядом, все искренне рады за молодых. Чего же ещё желать?

Счастье девушки было бы абсолютным, если бы не отсутствие в этом банкетном зале – не шикарном, но симпатично оформленном к свадьбе – двух человек.

Её отец умер – преждевременный инфаркт, оборвав земную жизнь, не позволил лично повести дочь под венец. Однако Нюта ощущала его незримое присутствие: папа, безусловно, радовался за свою любимую малышку – не меньше мамы.

Чего нельзя было утверждать о сестре. Хотя Нюта и не виделась с сестрой много лет, это не помешало бы ей предоставить описание для фоторобота – точного на сто процентов. Ведь они были близняшками: обе – светловолосые, большеглазые, с тонкими чертами и талиями.

И в то же время – две противоположности, как конфеты с разными начинками – кислой и сладкой – в одинаковых обёртках.

В детстве Нюта испытывала к Янке не самые трепетные чувства: страх, злость, иногда – почти ненависть. Но, как ни парадоксально, всё перекрывала благодарность. Да, она была глубоко благодарна за то, что Янка – со своим железным стержнем – помогла им обеим выжить в том аду, где они провели первые годы после рождения. А особенно – за то, что позже, когда кровных родителей лишили прав, сестра сказала, дав чёткую, гипнотическую установку: «Просто забудь». Это сработало – детские кошмары, связанные с пьянками и рукоприкладством, Нюту никогда не мучали.

В детском доме долго выживать не пришлось. На здоровых, очаровательных сестрёнок сразу нашлись «добрые руки». Так – с несвойственным маленьким детям сарказмом – называла усыновителей Янка. «Добрые руки, в которых отдают приблудных котят, - далеко не всегда оказываются таковыми». Вопреки расхожему мнению, что все детдомовцы, особенно малыши, только и грезят о семье – Янка туда совершенно не стремилась. Впрочем, при знакомстве с будущими мамой и папой прикинулась паинькой: для неё начинался занимательный и беспощадный квест, роль игроков в которых отводилась взрослым. Хотя, будь её воля, лучше бы Янка осталась в детдоме. Возможно – лучше для всех.

Нюта же до сих пор день обретения семьи воспринимала как один из самых счастливых – наряду с сегодняшним.

Она ни секунды не чувствовала себя чужой, отзывалась на целительную родительскую ласку, – в то время, как Янка вдолбила себе в голову, что их взяли в качестве бесплатной няньки для родного сыночка-хлюпика. Маму это сильно ранило, она не раз признавалась Нюте в доверительных беседах (с Янкой таковые были невозможны): да, изначально они хотели усыновить мальчика – одного возраста с Олегом, чтобы братья были опорой друг другу. Но увидели в базе данных Нютину фотографию – и сердце ёкнуло, и выбора больше не стояло. Бывает такое.

Да, мама говорила: «ТВОЮ фотографию». Нюту любили – безусловно и бескорыстно. Янку – нет. По крайней мере, так считала сама Янка.

Однажды – воспользовавшись тем, что родители ненадолго отлучились по делам вместе, - Янка схватила разбросавшего игрушки брата за шкирку и поволокла топить в унитазе. Нюта честно пыталась её остановить: умоляла, оттаскивала за плечи, вырывала Олежку из цепких рук… Но Янка, как обычно, оказалась сильнее.

Когда мама вернулась – несчастный малыш уже досыта нахлебался грязной жижи и истошно орал. Янке было фиолетово – она и не думала оправдываться. А Нюта похолодела от ужаса и сумела лишь пикнуть: «Мама, это всё Яна!».

Надо отдать должное сестре: при всей своей безжалостности – она сквозь пальцы смотрела на то, что в любых пакостных делишках Нюта походя сдавала её родителям. На дураков, дескать, не обижаются: что с мягкотелой, безмозглой сестрицы возьмёшь?..

К одиннадцати годам Янка была уже профессиональной воровкой и интриганкой. «Любят они, как же… Ну посмотрим, как вы любите», - читалось в её прилипшей к губам ухмылочке. Причём из дома тащила не с меркантильными целями – а ради удовольствия или из какого-то абсурдного принципа. Например, мамины золотые серёжки, которые папа подарил на юбилей, - просто выбросила в мусорный бак. А как-то раз провернула целую многоходовочку – подлую и одновременно по-детски наивную: стянув в магазине флакон дорогущих духов и кровавого цвета помаду, пометила папину рубашку. Аккурат перед тем, как мама собиралась закидывать вещи в стирку.

Нюта понятия не имела, как родители объяснились тогда друг с другом, - их разговор происходил за закрытой дверью. Янке же в качестве наказания – которое на неё, естественно, не подействовало, – достался лишь горький, тяжёлый взгляд.

Вскоре после этого случая Янка решила, что с неё хватит. Она больше не желает терпеть дурацкие семейные ужины с обсуждением прошедшего дня; вылазки на природу, в кино, во всякие там музеи, где от скуки свихнуться можно; необходимость помогать по дому, ходить в школу – и не просто ходить, а ещё и учиться.

Она твёрдо вознамерилась сбежать. Попытки предпринимала и раньше – и на сей раз получилось. Благо, нацепив овечью шкуру не недельку-другую, не составляло труда усыпить бдительность так называемых родителей.

Нюта не смогла сопротивляться сестре – слишком велика была власть: иного выхода, кроме как стать сообщницей беглянки, она не видела.

Сёстры слонялись по городу в начинавших сгущаться сумерках: Янка наслаждалась свободой, а Нюта изо всех сил старалась скрыть, как переживает за маму с папой, ведь они наверняка сходят с ума от неизвестности!

Сдав свой мобильник в комиссионный магазин, беглянки накупили газировки, чипсов и прочей ерунды. Правда, вместо газировки Янка хотела умыкнуть банку пива – гулять так гулять, но фортуна ей не соблаговолила. Тогда возникла идея попросить об одолжении кого-нибудь из взрослых – в стиле: дяденька-тётенька, папа в магазин отправил, а нам не продают.

И тут – удача! Этот взрослый сам попался им под руку. Затормозил в каком-то малолюдном переулке – на большой, высокой машине, опустил окно, поздоровался с улыбкой. Зубы у него были жёлтые – других деталей Нюта не запомнила.

Желтозубый пояснил девочкам ситуацию: видите ли, его любимый кот не может слезть с дерева, а он, толстый дядька, не может, соответственно, туда залезть. Вот худенькая, проворная девчушка наверняка сумела бы помочь и спасти бедное животное.

Удивительно, но Янка – вся такая циничная, продуманная – внезапно растрогалась. Возможно, главную роль сыграло вовсе не бедственное положение кота, а маячившая на горизонте банка пива. А, может, действительно – несмотря на внешнюю броню, Янка (взять хотя бы её простодушно-жестокий розыгрыш с папиной рубашкой!) была всего лишь ребёнком.

Но ещё удивительней было то, как повела себя Нюта, интуитивно почуяв недоброе. В ней вдруг включился инстинкт самосохранения, пересилив влияние сестры.

По щелчку в мозгах – Нюта сорвалась с места и побежала. Она неслась, задыхаясь, крича, стирая в кровь ставшие в какой-то момент босыми ноги… Бежала подальше от желтозубого дядьки с его мифическим котом и от своей сестрёнки, которую бросила, смалодушничав.

Дальше – туман. Заложенность в ушах – и пробивающийся сквозь неё папин голос. Мягкий, успокаивающий и, в то же время, уверенный. Мамины ласковые прикосновения – к щекам, к спине, которая отчего-то ужасно болела, как и всё тело. А после каких-то манипуляций в больничных стенах, после неприятной прохлады полицейского участка – вожделенное, спасительное тепло родной постели.

Они переехали в другой город вчетвером – без Янки. Убил ли её изверг? Или она спаслась, чтобы продолжить свои бездомные скитания? А быть может, родители приняли нелёгкое решение отказаться от второй приёмной дочери – не в силах выдержать позора или осознавая: после того, что сделал с ней тот урод, она сама окончательно превратится в монстра?

Нюта могла бы терзаться этими вопросами беспрестанно – но вновь на помощь приходила изобретённая Янкой мантра: «Просто забудь».

Чудодейственность заклинания могло ослабить только зеркало. Ещё бы – трудно не думать о сгинувшей сестре-близняшке, когда на тебя смотрит её копия. Поэтому Нюта, в отличие от большинства красивых девушек, перед зеркалом вертеться не любила. Но сегодня – её свадьба: волшебного для других невест ритуала – с нанесением макияжа, доведением своего образа до совершенства – было не избежать.

И на Нюту нахлынуло. Ещё с утра, глядя в зеркало, она видела Янку. Шестое чувство упрямо твердило, что Янка жива, только находится где-то очень далеко, в неведомом зазеркалье. Но узнать это наверняка, выяснить всё и расставить точки – представлялось возможным, только спросив напрямик. Сейчас или никогда. В противном случае, перспектива избавиться от призрака-отражения, жить легко и непринуждённо – ей не светила.

В перерыве между поздравлениями, тостами и танцами Нюта решилась.

- Мам, ты можешь мне сказать, - она старалась говорить ровно – без просящих и без требовательных интонаций, - что случилось с Яной?

- С кем? – по маминому лицу промелькнула тень как будто бы удивления, но нет, это было нечто совсем не то.

- С Яной. Моей сестрой. Вы вернули её в детдом?

Господи, да она не стала бы осуждать родителей – нашла бы оправдание, уважительную причину их поступка! Тем не менее, мама предпочла слегка сжать её ладонь и спокойно произнести:

- Анютка, - такой уменьшительный вариант её имени в устах мамы всегда звучал особенно трогательно. Анютка-незабудка. – У тебя не было сестры – мы удочерили тебя одну.

Тут уж выдержать было сложно! Нюта отпрянула – такого она не ожидала! Неужели непонятно, как важна для неё правда?! Она ощутила прилив внезапной и пугающей ярости, готовность взорваться. Еле сдерживая себя, повернулась к стоявшему рядом брату:

- Олег, ты же помнишь?!

Юноша лишь потупил взгляд и, едва слышно вздохнув, притянул к себе сестру.

Сначала задрожали пальцы, потом – ноги. Потом Нюта обмякла и затряслась в рыданиях. Подбежал обеспокоенный Слава – и девушка перешла из объятий брата в руки к любимому мужчины, который – не стесняясь присутствия гостей – принялся целовать её мокрое лицо. Хоть и не понимал толком, что произошло.

Не понимали и все остальные. Наверняка подумали, что у невесты просто нервы сдали – в хорошем смысле. И что рыдает она от счастья.

Было ли это так – после того, как мир её раскололся надвое, обнажив, допустив к сознанию тёмную тайну зазеркалья? Наверное, всё-таки да. Но чтобы ответить на этот вопрос однозначно, с полной уверенностью – ей ещё потребуется время.

Время, терпение и любовь.