На родине бравого солдата Швейка

01.11.2017

Кто не любит путешествовать? Даже к тетке в соседний городок съездить неплохо, а что уж говорить про заграницу!
В Чехии я раньше уже бывала, а на этот раз мы отправились вдвоем с супругом. Хоть и говорят, что не надо ничего ожидать, я все-таки надеялась. Надеялась, что, конечно, ему понравится. Но если человек непредсказуем, он непредсказуем везде. Даже в Праге.

Братья по соцлагерю
Приехав из аэропорта, мы заселились в гостиницу, поменяли какое-то количество евро на чешские кроны и немного прогулялись по парку, расположенному прямо напротив отеля. После ночного перелета больше ни на что сил уже не осталось.
— Ну, что завтра делаем? — открыл совещание муж.
— Как что? Город смотреть поедем, — удивилась я.
Он посмотрел на меня с недоумением:
— Мы там уже были сегодня. Город как город. Значит так, завтра едем в зоопарк. Согласна? — спохватившись, для приличия поинтересовался он моим мнением.
“Слушаю и повинуюсь!” — подумала я, но из педагогиче­ских соображений вслух этого говорить не стала. Ладно, зоопарк так зоопарк.
В нашем отеле обитало довольно много китайских туристов. Они всюду держались кучкой, гомонили в коридорах, с утра уезжали все вместе на больших автобусах, а вечером снова наводняли гостиницу. Китайцы вызывали у меня умиление — люди нашего поколения, осторожные, даже запуганные слегка. Братья по соцлагерю! Никак не спутаешь с непринужденными европейцами.
Мы-то в прежние года надеялись на поездки за границу примерно как на полеты в космос — теоретически, конечно, возможно, но… К счастью, все получилось иначе.
И вот китайцы разъехались, гостиничный ресторанчик опустел и можно не спеша позавтракать и насладиться чашкой горячего чая с вкусными чешскими рогаликами. Кто еще не научился быть благодарным жизни за мелочи, поспешите!

Первым делом... зоопарк
И вот мы в зоопарке. По величине и значению Пражский признан четвертым зоопарком в мире. У него богатая коллекция животных и птиц, это замечательный научный и просветительский центр. А еще это самое потрясающее место в Праге. В том самом городе, где нет недостатка в потрясающих местах.
Именно здесь мой весьма скептически настроенный и даже иногда несколько циничный муж потерял-таки лицо.
— Даже представить не мог, что так бывает! — заявил он с глазами, горящими как у пятиклассника.
А я во время прогулки то и дело ловила себя на зависти. Ловкая ухоженная выдра стремительно ныряет в чистейший ручеек, текущий среди травы и невысоких деревьев. И мне тоже хочется стать выдрой и поплескаться, тем более что становится жарко.
Спокойные и величавые жирафы вместе с антилопами пасутся в настоящем большом куске саванны. Но простран­ство организовано так, что посетителям все прекрасно видно.
Мы по очереди завидуем всем — розовым фламинго, гориллам и даже белым медведям. Северные великаны спасаются от жары в клубах холодного газа, льющегося откуда-то сверху.
Стадо неторопливых фотогеничных слонов уютно устроилось на просторной поляне. Резвится слоненок, нигде почему-то не видно продуктов жизнедеятельности (назовем это так). И служителей не видно, нигде, ни одного.
Именно так, наверное, раньше люди представляли библейский рай — море цветов, волшебные ароматы, счастливые мирные животные и жареные колбаски с пивом за каждым поворотом.
В павильоне “Чамбал”, где обитают редкие пресноводные крокодилы, у нас вышел спор. Огромная, изумрудно-зеленая и абсолютно неподвижная рептилия казалась искусным муляжом, погруженным в аквариум. Вокруг него неспешно плавали крокодилы помельче и черепахи.
Одна сторона обосновывала свое мнение мировым авторитетом Пражского зоопарка, который не будет же вместо живых, пусть и вымирающих, гангских гавиалов показывать невесть что. Но и у другой стороны были в наличии сильные аргументы — семиметровая махина не может же сохранять в проточной воде такую каменную неподвижность в течение добрых десяти минут.
Наконец “муляж” моргнул и слегка шевельнул хвостом, положив конец нашей дискуссии.
Нельзя было не зайти в “Саламандриум” — павильон, где спасают от исчезновения китайских исполинских саламандр. Здешняя достопримечательность, полутораметровый самец Карло — самая крупная в мире из ныне живущих саламандр.
Смотреть на живые ископаемые, честно говоря, было немного жутко. Это земноводные, ближайшие родственники лягушек и жаб, хоть и весят под 70 килограммов. Но вообще они предательски похожи на обыкновенных рыб, что-то типа сома — уплощенная морда, длинный хвост и нелепые лапки, которые еще недавно были плавниками. Когда-то планета принадлежала им — этим липким, странным существам с голой кожей, которые первыми сумели выбраться на сушу из вездесущей праматеринской водной стихии.

Добри дэн и насхледаноу
В общем, как вы поняли, муж проникся к чехам уважением и решил в честь этого начать изучать чешский язык. Что время терять, раз мы все равно уже здесь?
Учителем выступил наш новый знакомый — частный гид по имени Андрей, а еще мы скачали разговорник из Интернета. Здороваться по-чешски просто — “добри дэн” и все. Причем “добрый день” — это именно что “здравствуйте”. Так можно поздороваться и утром, и вечером, и даже ночью.
А вот с прощанием дело обстояло хуже. “До свидания” переводится как “насхледаноу”, причем “у” нужно тянуть и даже слегка подвывать. Прощаться в Чехии принято всегда — в магазине, на почте, в кафе. И прилежный ученик честно старался запомнить мудреное слово. Он даже применял ассоциации типа “нас предали-и-и” или “у нас хлеба ноу-у-у”, но помогало плохо.
Зато другую, весьма полезную в стране пива фразу он выучил сразу и навечно. Надо было видеть, как этот обычно скромный и практически интеллигентный человек, слегка подбоченясь, высокомерно интересовался у какого-нибудь очередного официанта:
— Где е за́ход?
И тот с уважением указывал в сторону заветной туалетной дверцы, наверное, думая про себя: “Вот бывают же продвинутые иностранцы!”

Прага начиналась с Вышеграда
Во время большой экскурсии по городу гид первым делом привел нас в Вышеград. Вышеград — это один из древних городов, впоследствии объединившихся и составивших Прагу. Именно поэтому столица Чехии такой потрясающе интересный город, что это не один, а целых пять средневековых городов, нисколько не похожих друг на друга.
Андрей как дважды два объяснил, почему именно с Вышеграда начиналась Прага. Крепость стоит на скале, на высоком берегу Влтавы. Вот именно здесь было необычайно удобно установить какое-нибудь метательное орудие, держать под контролем реку и грабить проезжающих купцов. Согласитесь, обыкновенный гид “посмотрите налево, посмотрите направо” такого вам не расскажет.
Кроме водного пути, других дорог в дремучих лесах просто не было, и купцы платили. А вышеградские князья процветали…
Экскурсовод-историк предостерег нас от переноса современных понятий морали на тот далекий чужой мир. Грабежи, насилие, пытки, грязь, жестокость — вот его суть, а рыцарская романтика — она ведь только в романах.
— Даже на минуту не хотел бы я оказаться там, — передернул он плечами, — хотя всю жизнь занимаюсь историей средних веков.
А я все равно верю в романтику. Была и тогда и красота, и любовь, и человечность. Несмотря на отсутствие канализации и привычки мыть руки.
От того, что мы творим сейчас,
передернет в будущем людей.
Но разве мы не ценим красоту,
разве не любим наших детей?
Ой, извините, рэп-батл только что слушала, это затягивает, знаете ли.

Без пафоса
И вот после сурового привольного Вышеграда мы отправились в Нове-Место — следующий город, составляющий Прагу.
Огромная Вацлавская площадь принадлежит истории, потому что все истории происходят здесь.
В 1918 году тут была провозглашена независимость Чехословакии от Австро-Венгрии, во Вторую мировую проходили парады оккупантов, в трагическом 68-м проезжали советские танки. А в 89-м на этом месте бушевали многотысячные митинги бархатной революции. Сейчас здесь туристы, розы, шопинг, и над всем этим доминирует величественная конная статуя святого Вацлава.
Впрочем, неподалеку можно увидеть, как этот самый Вацлав, между прочим, небесный по­кровитель Чехии, в своих рыцарских доспехах сидит верхом на дохлом коне, перевернутом копытами вверх под самым потолком одного из торговых центров. В таком униженном положении конь похож скорее на какую-то корову. Но таковы чехи! Совершенно не склонны к пафосу.

ОТ ГАШЕКА ДО ГАВЕЛА
Потом мы отправились в Старе-Место, следующий средневековый город. А по дороге зашли в знаменитую пивную “У Пинкаса”. Это самая известная пивная Праги, знатоки и ценители утверждают, что пиво тут какое-то особенное. Наверное, они правы, потому что на стенах этого заведения целый иконостас из портретов знаменитых завсегдатаев — от Ярослава Гашека до Вацлава Гавела. Или каких еще великих чехов вы знаете? Так вот, наверняка они там бывали.
Лингвист Йозеф Юнгман тоже, говорят, любил здесь опрокинуть кружечку-другую. Соотечественники ценят его вклад в возрождение чешского языка и даже установили ему памятник на небольшой площади неподалеку от пивной. Возможно, добрая кружка пива как минимум не мешала словотворчеству и сочинению всяких замечательных слов типа “шлепадло” — катамаран, “блудиште” — лабиринт и “дивадло” — театр.
Старе-Место с его огромными затейливыми часами и Тынским храмом — визитка Праги. Запутанное переплетение улочек сменяет правильно спланированные кварталы Нове-Места не постепенно, а сразу, после улицы, по которой раньше проходил разделительный ров.
Почему нам так нравятся именно старые города, и, едва приехав, мы сразу мчимся в исторический центр? Вряд ли дело только в красотах архитектуры. За 13 веков своей истории Прага видела всякое. И мне кажется, что все эти сонмы людей, живших здесь, как-то уплотнили энергетику пространства. А иначе почему нас так манят старые улицы? И почему мы без учащенного сердцебиения проходим мимо сколь угодно прекрасного новостроя? Ученые еще объяснят этот феномен, вот увидите!

Не в цене дело
А на следующий день мы поехали в Дивоку Шарку — огромный природный парк, находящийся прямо в городской черте. Чехия небольшая страна, чего не скажешь про ее парки. Парки огромные, а Дивока Шарка просто необъятна.
Мы лазили по скалам, валялись на траве и ели дикую черешню. Черешня попадалась двух видов — розовая и красная и, несмотря на свою дикость, была вкусной. Еще в парке много собак, велосипедистов и детей. Все очень воспитанные и необременительные.
Мне понравилось простодушное сообщение на одном из туристических форумов: “В Праге качество еды от цены не зависит”. Поэтому, находившись по зеленым просторам, мы зашли перекусить в недорогую пивную “У козла”. Козлов тут, похоже, уважают. На каждом шагу встречаются то “Козловна”, то “У козла”, то еще что-нибудь козлиное.
В меню на чешском я выбрала знакомое слово “ризотто” и ткнула в него пальцем. Поистине роковой шаг! Знаете, есть такие огромные глубокие сервировочные тарелки, в которых обычно подают горстку салата, изящно украшенного соусом? Так вот, здесь все по-другому. Вся эта несуразно большая тарелка была заполнена курицей, рисом и сливками (с горкой). Ах вот ты какое, чешское ризотто!
Съесть одной то, чем можно накормить небольшую африканскую деревню, было мне не по силам. Видя, что я гибну, муж предательски отвел глаза в сторону и уткнулся в кружку с пивом. Но блюдо оказалось еще и вкусным, так что, горестно причитая и ужасаясь, я его почти одолела, мысленно радуясь, что не заказала дополнительно какой-нибудь десертик.
А еще мы съездили на экскурсию в Крушовице, на знаменитый пивной завод. Как химики-технологи мы ничего удивительного там не увидели, обыкновенное культурное производство с максимумом автоматики и минимумом персонала.
Когда-то в Средние века чехи стали варить пиво, потому что приметили, что пить его куда безопаснее, чем сомнительной чистоты воду. Так и повелось. Сейчас в стране идет нешуточная кампания за то, чтобы безалкогольные напитки были дешевле пива. Но пока бутилированное пиво стоит примерно как вода. Так что если вы любите этот пенный напиток, старину и десерты со взбитыми сливками, езжайте в Прагу.

В заключение
В Чехии не услышишь про имперское величие, да оно и не к лицу этой маленькой стране, которая тем не менее тихо гордится своим славным прошлым. Чего стоят только бесконечные костюмированные реконструкции всяческих минувших битв! А вот мериться материальными достижениями и выпячивать их напоказ здесь не принято, потому что людей ценят не за это.
Кто первым приходит на ум, когда вспоминаешь про Чехию? Франц Кафка, Антонин Дворжак, Ян Гус? А пожалуй, все-таки бравый солдат Швейк. Чем же вписал свое имя в вечность этот народный любимец? Послушаем мнение его литературного отца, Ярослава Гашека: “Он не сжег храм богини, как глупец Герострат. Этого вполне достаточно”.

Фарида ПРУДОВСКАЯ