ГСС
2104 subscribers

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

26k full reads
33k story viewsUnique page visitors
26k read the story to the endThat's 78% of the total page views
5 minutes — average reading time

Дабы не томить любопытствующих, сразу открою карты. Куда мы шли? А вот к этим местам:

Секретная лаборатория бактериологического оружия

Кладбище кораблей в пустыне

Зазвенел будильник и настал один самых неприятных моментов – перемещение из нагретого спальника в холодное утро. Это осложнялось ещё и тем, что вылезать из спального мешка и одеваться нужно было так, чтобы не зацепить скопившийся за ночь на стенках палатки конденсат.

Умывание влажной салфеткой, чистка зубов, зарядка. Стало чуть теплее, да и солнышко показалось.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Я оценил удачность расположения лагеря. Дувший всю ночь ветер ни сколько нас не побеспокоил. Скромный на вид пятачок камыша послужил отличным убежищем и полностью скрыл палатку от посторонних глаз.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

А вокруг краснел ковёр из причудливых растений с мясистыми листочками.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

То был солерос солончаковый. При общении с этой травой важно учитывать, что живая поросль мягкая и приятная на ощупь, а вот засохшие стебли превращаются в подлые колючки, способные запросто проколоть коврик-пенку или всадить заносу в незащищённую обувью стопу.

Мы откинули в стороны пологи палатки, чтобы хоть как-то просушить её нутро, и занялись приготовлением завтрака. Газовая горелка была развёрнута внутри палатки, а требования техники безопасности бессовестно попраны. Но что делать? Снаружи ветер и холод. Вскипятили воду и заварили овсяную кашу. Для вкуса и сытности заправили её какао-порошком.

Утро и пища придали бодрости и оптимизма, и мы, свернув лагерь, занялись вопросом транспортировки воды. А он был очень насущным. Ведь прошлой ночью мы остались без пластиковой волокуши - она протёрлась об осколки ракушек, которыми изобиловал песок. И теперь надо было думать, как тащить воду дальше.

- Смотри, Макс. У нас есть без малого 30 литров, если быть точным 29. Расчётный суточный расход воды на человека составит два с половиной литра. Значит, нам нужно забрать отсюда по двенадцать с половиной литров на человека. Верно?

Макс кивнул, и я продолжил:

- Четыре литра мы можем оставить прямо здесь. Что и сделаем. Следующий шаг. Когда доберёмся до северной оконечности острова Возрождения, сделаем схрон, куда уложим четыре бутылки. Там же спрячем чулки ОЗК, излишки еды и других вещей. Заберём всё это богатство на обратном пути. Таким образом, нам придётся помучаться каких-то десять километров, после чего ноша значительно облегчится.

- Хорошо. Давай, придумаем, как нести бутылки. В рюкзак все они не поместятся.

- Ты прав. Вот, возьми скотч. Я воспользуюсь куском альпинистской верёвки.

Через десять минут каждый соорудил себе приспособление для переноски драгоценной жидкости. Макс привесил по четыре бутылки на широкий пояс рюкзака, а я пропустил верёвку в отверстия полиэтиленовой упаковки «шестёрки» и повязал её наподобие лямки так, что её можно было надевать на одно плечо и нести. Вышла довольно сносная конструкция.

Ожидая найти колею от техники у брода, мы двинулись вдоль воды, и скоро обнаружили мотоциклетные следы.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Ветер гнал по небу низко висящие серые тучи, вызывал рябь на воде. Мелкие волны шлёпали о мокрый песок, оставляя грязно-белую пену.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Скоро под ногами захрустела соль.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…
Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Вблизи её трудно было отличить от мокрого снега. Она даже хрустела как снег. Разумеется, проверять на вкус я не стал. Ещё свежи были в памяти рассказы о тоннах минеральных удобрений, которые попадали в Аральское море с сельскохозяйственных угодий, раскинувшихся вдоль рек Сыр-дарья и Амур-дарья. Отчего соль на дне высыхающего моря якобы стала ядовита.

Мы почти миновали излучину, когда из-за верхушки пологого холма выглянул тёмный столбик.

- Кажется, это наш пень, - я указал на столбик.

Мы воспрянули духом и вскоре добрались до увиденного объекта. Сомнений не было, это ориентир, указанный стариком.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Интересно, они его сюда специально притащили или нашли здесь? Вокруг на десятки километров нет никаких деревьев.

- Вон там они переезжали, - сказал Макс и вытянул руку к тому месту, где следы от шин сворачивали к воде.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Мы облачились в чулки ОЗК.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Шли медленно, прощупывали палками дно, выверяли каждый шаг. Чем было чревато намокание ног или одежды в такой жиже, мы могли только предполагать. В конце концов, выбрались на относительно сухую местность. Протопали по ней для верности немного – вдруг встретится бочаг? – и остановились, чтобы снять чулки и отдохнуть.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Ветер усиливался, вздымая вверх песчинки и крупицы соли. Мы сразу смекнули, что для нас это означает. И стали стаскивать с себя химзащиту по всем правилам: встали в шеренгу так, чтобы ветер дул нам в спины, а мелки частицы, слетавшие с бахил, не попадали на товарища. Потом нам также с учётом направления приходилось делать остановки. А то чуть потревожишь мелкий просоленный песок, и он уже облачком летит на товарища.

- До северной оконечности острова десять километров, - сообщил я напарнику.

Десять километров нам предстояло пройти по голому солончаку с грузом более 30 килограмм.

Первый двухкилометровый переход дался относительно просто. Двигались бодро, беседуя на разные темы. Иногда на горизонте появлялись быстро движущиеся объекты, и мы замирали, напряжённо рассматривая их и прислушиваясь. Потом выяснялось, что это был очередной куст перекати-поля, гонимый ветром.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Второй отрезок оказался сложнее. По-видимому, мы спустились в низину и мелкие частицы летели не на уровне колен, а норовили впиться в глаза. Макса защищали очки. У меня тоже были строительные очки. Хорошие, не запотевающие. Но они оставляли чересчур большой зазор, в которой легко проникала поднятая пыль. Поэтому я натянул на голову глубокий капюшон, который и послужил мне защитным экраном.

Ещё передышка.

Макс сидел на рюкзаке и встревожено ощупывал штанину с внешней стороны бедра.

- Что-то случилось? – спросил я.

- Да, штанина намокла. Чёрт, кажется, бутылка потекла…

О! Такая мелочь в обыденной жизни, заставила нас серьёзно понервничать. Не то что литр, каждый миллилитр питьевой воды был на счету. Я тут же поднялся и стал вместе с напарником осматривать бутылки. Нашли. Утечка образовалась от того, что осколок ракушки пробил дно бутылки. К счастью, просочилось совсем немного. Течь заклеили скотчем и приторочили бутылку к рюкзаку донышком вверх. Отдых окончен.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Окружающий пейзаж лишал чувства реальности происходящего. Под ногами серо-белая корка, усеянная вездесущими останками моллюсков. Небо затянуто серыми облаками. Линия горизонта почти не видна сквозь вихри серой пыли, отчего земля и небо сливались в единое серое полотно. Мы будто шли через пустоту. Ничего вокруг. Я попытался заснять это зрелище, но «мыльница» отказалась фокусироваться.

Навигатор показывал тоже пустоту, только в ней стояли три десятка флажков, обозначавших характерные точки острова и объекты. Увы, актуальных карт для навигатора не нашлось. Да их и не могло быть. Потому что ещё несколько лет назад здесь было морское дно. Ну, нам не в первой. Есть распечатки спутниковых снимков. Контрольные точки забиты в память машинки. Мы могли понять, где находимся и куда идти. Большего и не требовалось.

Серый цвет, свистящий ветер и соль. Лямки рюкзаков нещадно давили на плечи, импровизированная лямка из верёвки впилась в шею, поминутно в глаза попадала очередная соринка. Длина переходов сократилась, продолжительность привалов возросла. Мы тащились, как старые черепахи. Но другого пути не было.

И вот, впереди замаячили коричневые холмики. Я сверился с показаниями навигатора. Это виднелась северная оконечность острова Возрождения. По правде, это была не она, а условное обозначение, использованное для построения маршрута. И оно обозначало северный выступ крупного жёлтого пятна на спутниковом снимке. Ранее и он был погружён в воду, но вышел из-под неё раньше, и успел покрыться то ли желтоватым песком, то ли растительностью.

Чтобы ободрить напарника, я обратил его внимание на холмы:

- Видишь те холмы?

Макс поправил очки и прищурился.

- Да.

- Доберёмся до них и сделаем схрон. Ещё три километра.

Эти три километра растянулись на целых три часа. Спустя три часа чёрная стрелочка на экране навигатора наползла на флажок с пометкой «Сев.ок.». Холмиками оказались островки камыша.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Я был и рад, и немного огорчён, ибо рассчитывал увидеть отвесные скалы или россыпи крупных камней, скруглённых прибоем. В общем, нечто сходное с берегом острова. А тут бархан, поросший камышом…

Вломились в гущу зарослей, скинули тяжёлую ношу и улеглись на рюкзаки. Так мы пролежали около десяти минут. Придя в себя от утомительного марша по солончаку, пообедали. Затем опять улеглись на рюкзаки, делая короткую паузу на переваривание.

- Короче, перетряхиваем рюкзаки, оставляем только необходимое, - я сделал акцент на слове «только» прежде всего для самого себя. - Еду берём строго по рассчитанному рациону.

Началась инвентаризация. По её результатам в схрон отправились: четыре бутылки воды, чулки ОЗК, два пакета со съестными припасами и кое-что из одежды. Я попросил Макса отдельно взвесить в руке пакеты с выложенными вещами. Сделав это, он понимающее хмыкнул.

- Действительно, пригруз ощутимый.

Для верности изъятое содержимое было разложено в разных местах. Освободившееся место внутри рюкзаков заняли бутылки с минералкой.

- О! Теперь можно идти, а не плестись, - удовлетворённо произнёс Макс, поправляя на спине рюкзак.

Часы показывали половину шестого, когда мы снова продолжили путь.

Солончак закончился, началась полупустыня. Топать по рыхлому песку - ещё то удовольствие. Казалось, прошли пять километров, по факту только три. Сухие кустики верблюжьей колючки и низенького саксаула то широко рассеивалась, то собирались в заросли, грозившие наградить занозами рискнувших продраться сквозь них. Нам стали попадаться россыпи крупных валунов песчаника.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…
Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Начало смеркаться. Мы были вымотаны утомительным переходом по солончаку, и вопрос о ночном марше решился автоматически. Следовало найти укрытие от ветра, но на километры вокруг не было видно, ни зарослей камыша, ни густых кустов. Нам попались два высохших саксаула. Их скрюченные обнажённые ветви вряд ли могли послужить преградой от ветра, но у нас не оставалось выбора. Установили палатку и погрузились в объятия Морфея.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Ночью нас разбудило громкое тарахтение – бился на ветру клапан, закрывавший верхнее вентиляционное отверстие. Стихия не на шутку разошлась. Две стенки палатки, прогибались во внутрь и доставали до наших спальников, а две других – наоборот выпирали наружу. Направление ветра изменилось. Чтобы хоть как-то уменьшить провисание стенок и разгрузить стойки, мы положили у их основания бутылки с водой. Помогло, но не сильно. Ветер продолжал терзать палатку. Мы опасались, что тонкие стойки не выдержат столь яростного напора и переломятся. Однако, бежали беспокойные минуты ожидания, а палатка не сдавалась. Оттяжек в комплекте не значилось. Верёвка и строительный шнур остались в схроне. Мы могли бы исхитриться, и изготовить оттяжки из шнурков. Но одна мысль о том, что придётся покинуть нагретый спальник и вылезти на холодный ветер заставила отказаться от затеи.

- Хрен с ним! Давай спать. Если переломит стойки, замотаем их скотчем, - сказал я и повернулся на правый бок. Я решил, что следует решать проблемы по мере их поступления. Сон был для нас важнее всего, а ночные бдения отняли бы силы.

К утру ветер затих, и рассветное солнце принесло с собой начало нового дня и немного тепла.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Задача дня была предельна проста – пройти как можно больше. И вся среда растянулась в угрюмую череду переходов и коротких привалов. Синий флажок промежуточной точки никак не хотел идти на сближение с чёрной стрелкой. Он как будто убегал дальше, стоило нам пройти ещё полдесятка километров.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Ветер с прежним усердием норовил швырнуть нам в глаза как можно больше песка. Высохшие верблюжьи колючки цеплялись за штаны. Стопы проскальзывали в слежавшейся мешанине песка и ракушек. Иногда ноги проваливались в крошечные тоннельчики, вырытые песчанками. Несколько раз тяжёлые серые тучи бросали на ссохшуюся землю пробные капли дождя, но затем они раздумывали проливать влагу над мёртвой просоленной землёй и уносились прочь. Вид полупустыни навевал тоску.

Разумеется, весной здешние виды куда меньше напоминают пост-апокалиптическую картину. Коли здесь есть кустарники и трава, значит, им хватает влаги. Раз барханы изобилуют норками сусликов, значит, для них хватает пищи.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

В общем, не так всё пустынно, как нам тогда казалось. На это также указывали найденные нами грибы. Да-да, грибы! Самые настоящие степные шампиньоны.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Или цветущие фиолетово-розовым мелкие кустарники.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Также пейзаж оживляли вездесущие мотоциклетные следы. Почти всегда они шли перпендикулярно нашему курсу. Частота этих узеньких борозд на песке говорила о том, что кто-то тщательно прочёсывает данную местность. Но кто? Пограничники? Пастухи, которые собирают своих убредших в чёртову даль верблюдов? Служба безопасности нефтяников? Конечно, шум мотора мы бы услышали издалека. А где спрятаться? Хорошо, если рядом есть барханы с зарослями саксаула или камыша, и никто не заметит наших следов. Однако, в основном наш путь пролегал по ровным участкам, где трава едва доставала до верха голенища ботинок. Так что мы целиком зависели от воли случая…

Как мы ни старались, но так и не добрались до намеченной точки. Закат уже вытягивался на западе в жёлто-красную полосу. Я с недовольством посмотрел на экран навигатора и сказал товарищу:

- Нам бы ещё десять километров пройти… Ладно. Такое расстояние проще преодолеть завтра налегке, чем сегодня рвать жилы. Ставим лагерь, и ложимся спать.

На нашу удачу поблизости рос ещё не облетевший саксаул. Кусты образовали подобие незамкнутого круга, в центре которого мы установили палатку. Сытный ужин. Отбой.

Прошли пешком до середины пересохшего Аральского моря – путь к секретной лаборатории и кладбищу кораблей…

Спасибо за внимание, дорогой читатель! Читайте продолжение:

Секретная лаборатория бактериологического оружия

Город-призрак при секретной лаборатории

Кладбище кораблей в пустыне

Книга "Эпидемия добра", написанная после этого рейда

Экскурсии по заброшенным местам