Генеральская дочь в Берлине

01.04.2018

Осенняя итоговая проверка прошла успешно, полк выдохнул. И начальник войскового стрельбища Помсен прапорщик Кантемиров решил наверстать всё упущенное в своей личной жизни. И случилось то, что должно было случиться между самостоятельными и здоровыми молодыми людьми разного пола. Как-то раз после прощальных поцелуев у генеральского дома преподаватель немецкого языка по имени Даша томно потянулась и глядя прямо в глаза своему парню медленно произнесла: «Быстрей бы получить комнату…» Эти слова для скромного советского военнослужащего были сигналом к действиям. Ждать было просто невмочь. Или же опять обратиться к безотказной продавщице Вере? Конечно, Тимур мог вполне пригласить дочь генерала к себе в комнату семейного общежития и остаться с ней на ночь. Но, учитывая скорость распространения этой информации в гарнизоне и последующие действия решительного папы, следующую ночь прапорщик Кантемиров мог запросто провести за тысячи километров от города Дрезден. В этом случае была бы высылка в Союз не в двадцать четыре часа, как обычно, а в двадцать четыре минуты через военный аэродром в городе Брандис. Поэтому надо было действовать как разведчику в тылу противника. Молодой человек дождался свою девушку у школы, проводил до дома и договорился с ней посетить уже знакомый ночной бар «Эспланада» и там совместно, только вдвоём, отметить удачное завершение итоговой проверки. А это был уже серьёзный повод, и папа с мамой не стали возражать против позднего возвращения дочери домой.

Прапорщик Кантемиров переговорил с прапорщиком строевой части и за твёрдое обещание достать для его супруги джинсовый сарафан забрал на время свой служебный заграничный паспорт. Что было категорически запрещено. Этот паспорт выдавался только на время отпуска. При прибытии в свою часть отпускники должны были обязательно сдать свой заграничный паспорт со всеми отметками пересечения границ в штаб полка. Прапорщик Кантемиров не собирался предавать Родину и бежать на Запад. Тимур просто на этот паспорт снял на сутки номер в отеле прямо рядом с баром. Советские военнослужащие при желании и за свой счёт могли поселиться в немецких гостиницах.

Молодой человек заблаговременно укомплектовал временное жильё большой бутылкой крепкого вишнёвого ликёра, коробкой конфет и презервативами. В ночном баре был заказан ужин с бутылкой вина для затравки. Молодёжь плотно и вкусно перекусила, немного станцевала для приличия и быстро покинула заведение. Дарья по глазам своего кавалера и лёгким поглаживаниям по её телу уже всё поняла и, поднимаясь в номер, немного дрожала от возбуждения. Как только захлопнулась дверь, дочь генерала взяла инициативу и всё остальное в свои руки. Тимур был ошарашен. Везло ему по жизни на энергичных молодых женщин. Конечно, студент Ленинградского Государственного Университета был наслышан от сокурсников, молодых оперов милиции, о нравах, царящих в общежитии Ленинградского Педагогического Института. Но не до такой же степени! Конечно, переплюнуть в плане секса бывшую немецкую подружку было очень сложно, но советская девушка искренне старалась от всего сердца девичьего. И опять же дала о себе знать чистая физиология в виде долгого воздержания при совместном проживании с папой и мамой. Папу - генерала ставим на передний план, ибо с таким отцовским контролем не забалуешь! Можно было с лёгким сердцем сказать, что Ангелика Шмидт и Дарья Потапова по плотским утехам шли «ноздря в ноздрю». Четыре часа отведённого времени пролетели как четыре минуты. Начальник войскового стрельбища только-только пережил очередную итоговую проверку, а тут такой сексуальный натиск и напор. Тимур старался не отставать от своей подружки и был выжат как лимон. Дарья немного угомонилась, обернулась простынёй, уселась на кресло и, потягивая ликёр, задумчиво задала конкретный вопрос:

- Мой юный друг, когда продолжим?

- Даша, давай в выходные в Берлин сгоняем? – Тимур приподнял голову с подушки. - Только родителям скажи, что поедем в Потсдам в парк Сан-Суси на весь день. Хорошо?

- Так запрещено же в Берлин, мы у директора приказ подписывали, - преподаватель удивлённо вытаращила свои глазища.

- Надо будет одеться не как советская учительница, и всё будет пучком. Прорвёмся! – молодой человек потянулся в постели и начал разминать уставшие мышцы. Дарья была явно не в его весовой категории.

- А что надеть-то надо? – девушка всегда серьёзно относилась к требуемой форме одежды для очередного рискового мероприятия.

- А ты на улице на простых немок посмотри и оденься точно также, - улыбнулся Тимур и посмотрел на часы. - Всё, Даша! Нам пора. Я в душ.

- Я с тобой! Только резинку захвати, - преподаватель залпом осушила рюмку ликёра и соскочила с кресла. Простынь упала на пол. Девушка наклонилась, и юноша понял, что быстро покинуть этот номер сегодня не удастся.

Столица Германской Демократической Республики город Берлин как магнит притягивал всех советских военнослужащих, но поездки туда были строго запрещены. На всех узловых станциях всегда стоял патруль, в основном из офицеров и прапорщиков, и вылавливал наших граждан, пытающихся проникнуть в немецкую столицу. Определить в толпе советского человека, даже одетого в «цивильную» одежду, не составляет особого труда. Мы сильно отличаемся от немцев, хотя вроде одной расы. Бледнолицые мы. И всё же: выражение наших лиц, манеры одеваться, суетливость, армейские прически и прочее, прочее - всё выдает русских.

Погода в Саксонии восстановилась, потеплело и на улицах Дрездена светило солнце. Дарья Михайловна была одета в простые брюки, футболку и лёгкую ветровку. На ногах были стоптанные кроссовки. Вообще молодые немки часто выходят на улицу без макияжа и не носят каблуки. Летом редко увидишь платья и юбки, в основном лёгкие штаны или шорты. Самый популярный вид сумки – рюкзачок. И если бы не изящная сумочка в руках Даши, её вполне можно было принять за немку. Тимур тоже был в потёртых местных джинсах фирмы «Боксер», рубашке и ветровке. А сумочку девушки просто для конспирации закинул в свой пакет, где лежали двадцать банок чёрной икры.

Эти баночки прапорщик покупал поштучно в течение месяца в разных гарнизонных магазинах. «Конспирация и ещё раз – конспирация!». В советском Берлине у Тимура был постоянный покупатель, югослав по имени Драган, который покупал икру за двадцать дойчмарок за штуку. В Западном Берлине наша чёрная икра уже стоила по пятьдесят дойчмарок оптом. Выехали с раннего утра на простой электричке, где были отдельные купе на шесть мест. Тронулись с главного вокзала Дрездена. В воскресное утро в купе пока никого не было. Дарья сняла курточку и вдруг попросила Тимура:

- Так, молодой человек, отвернулись быстро к стенке.

- И что же я такого ещё не видел? – удивился Тимур. А в голове мелькнула шальная мысль: «Может сексом решила заняться в поезде?». Молодой человек быстро воодушевился, но тут же его приподнятое настроение опустилось вниз от резкого командного голоса генеральской дочери:

- Лицом к стене, я сказала!

- Подумаешь, - заинтригованный Тимур отвернулся к стене и услышал шорох одежды и своего пакета.

- Разрешаю повернуться, - девушка весело потрясла перед изумлённым парнем своей освободившейся от бюстгальтера грудью под футболкой, - похожа я сейчас на немку?

Ладонь Тимура непроизвольно потянулась к девичьей груди.

- Товарищ прапорщик, держите себя и своё хозяйство в руках!- Дарья шутливо отбила ладонь, сняла заколку и распустила волосы, - Мы на задании. Ты мой Штирлиц, а я твоя радистка Кэт.

Пока были одни в вагоне, прапорщик принялся за инструктаж советского преподавателя:

- Так, Даша, смотри, выйдем на станции Шонефельд в Берлине, там будет обязательно наш патруль. Отворачиваться от них не надо, но и разглядывать их как диковинку тоже не стоит. Если вдруг обратятся, отвечай спокойно по – немецки: «Что случилось?». Тут же отстанут. Всё понятно?

Девушка хорошо понимала важность и ответственность несанкционированной поездки в Берлин, слушала внимательно и кивнула головой:

- Всё будет гут, мой прапорщик.

На небольшой станции в купе вошла пожилая немецкая пара. Тимур помог старику закинуть сумки на верхнюю полку и представился вместе с Дашей как студенты Лейпцигского Университета из Советского Союза. Весь оставшийся путь русская девушка и пожилая фрау проговорили в своё удовольствие. Мужчины только улыбались и слегка поддакивали. Все три часа дороги пролетели незаметно. На конечной станции советский прапорщик вытащил сумки попутчиков и пожал на прощанье руку пожилому немцу. Бюргер в ответ пожелал успехов в учёбе. Немка долго не отпускала советскую учительницу и на весь перрон приглашала новую знакомую фройлян к себе в гости. На станции Шонефельд в воскресный день было мало приезжих, и за всей этой сценой прощания наблюдал со скучающим видом советский патруль, состоящий из двух прапорщиков и одного майора. Картина надоела и патруль отвернулся. Тимур посмотрел на сограждан и с улыбкой повернулся к Даше:

- Здесь постой и смотри.

Затем растрепал свою неуставную причёску и подошёл к патрулю:

- Der Offizier verkaufen Sie mir bitte eine Stück Abzeichen? (нем. Офицер продайте мне пожалуйста один значок?).

Все трое военнослужащих враз повернулись к парню. Майор уже был в возрасте, и по его спокойной реакции на вопрос немца было видно, что офицер опытный и служит в ГСВГ не первый год. Чего нельзя было сказать о прапорщиках. По их новенькой форме и любопытным взглядам вокруг Тимур сделал вывод, что оба только закончили школу прапорщиков в Форт-Цине и даже этот наряд им обоим в радость и удовольствие. Один из прапорщиков тут же спросил своего старшего коллегу:

- Товарищ майор, что этому немчику недобитому от нас надо?

- Значки просит продать, - майор внимательно смотрел на прапорщика Кантемирова, - обычно немецкие пацанята достают нас этими значками. А этот уже взрослый, наверняка школу закончил.

- Так давайте фрицу Гвардию загоним марок за двадцать? У меня в роте ещё есть в запасе, - у второго прапорщика проявилась коммерческая жилка, - а после наряда в гаштет вместе сходим.

Тимур стоял, переводил взгляд с одного члена патруля на другого и всем улыбался. Майор задумался и опять внимательно взглянул на покупателя советских значков:

- Не нравится мне этот фриц. А вдруг провокация какая? Сидит сейчас где-то рядом второй немец с оптикой и фоткает нас.

- Да вроде немчура с вагона вышли и со своими предками прощались только что? – прапорщик не хотел упускать выгодную сделку.

Но опытный майор, чувствуя какой - то непонятный подвох, принял волевое решение:

- Так, фриц! А ну нах, шнель, шнель отсюда, шагом марш!

Генеральская дочь, стоявшая рядом, расстегнула свою курточку для полного обозрения великолепной девичьей груди и подошла к другу:

- Otto, was ist los? (нем. Отто, что случилось?).

Патруль уставился на нового собеседника. Вернее, на её грудь. Майор присвистнул:

- Есть же и среди немок красивые бабы. Вон как упруго сиськами трясёт.

Один из прапорщиков мечтательно произнёс:

- Товарищ майор, а я бы ей вдул раз несколько и подряд.

У Даши глаза на лоб полезли. Второй прапорщик посмотрел на девушку:

- А вдруг она русский понимает?

- Да куда там! Вон как глазищами зыркает. Мужика ей нормального надо, а не этого шибздика. Стоит, гандон, улыбается во всю свою харю немецкую.

Прапорщик посмотрел на своего дрезденского коллегу:

- Хули лыбишься, немчура? Щас фофан в лобешник дам, сразу на жопу сядешь.

Тимур взглянул на челюсть оппонента, протянул пакет подруге, сделал шаг вперёд и заулыбался ещё шире. Дарья схватила своего парня за отворот куртки и потащила к переходу:

- Genug! (нем.Хватит!). Reg dich ab! (Успокойся!). Lass uns nach Hause gehen. (нем. Пошли домой).

- Вот и я говорю – идите нах хаус! – прапорщик затуманенным взглядом проводил задницу Дарьи.- Не, товарищ майор, я бы ей точно впендюрил.

В подземном переходе девушка высказала об авантюрном характере своего друга всё и чисто по - русски. Тимур уже сам осознал весь риск раскрытия запрещённой поездки, всё понял и извинился:

- Ладно, фройлян Таша, извини, пожалуйста. Да этот прапор сам первый начал – фофан.. в лобешник… на жопу сядешь…

- Тимур, вы мужики, как дети малые. Лишь бы подраться. А ты мне, между прочим, обещал сводить в самый крутой берлинский ресторан. И я уже есть хочу.

Пара спустилась в метро U-бана (S-бан шёл по поверхности) и доехала до станции «Фридрих-шрассе». Дальше ветка шла в Западный Берлин. Здесь был самый уникальный пограничный пост за всю послевоенную историю, с которой "запросто" на метро или S-бане можно было отправиться заграницу, в Западный Берлин. Конечно, если иметь соответствующий документ. Например, югославы работающие в Западном Берлине могли свободно посещать Восточный Берлин, чем и пользовались постоянно для своих спекулятивных и валютных целей. Прямо около этой станции «Фридрих-шрассе», у Берлинской стены был построен современный высотный торгово-развлекательный комплекс, на последнем этаже которого и находился самый известный берлинский ресторан. С огромных окон этого питейного заведения открывался шикарный вид на западную часть германской столицы. Днём в выходной день ресторан был пуст, и Тимур с Дашей спокойно выбрали столик прямо у окна. На всякий пожарный случай молодые люди вполголоса говорили на немецком.

Прапорщик Кантемиров сидел спиной к выходу и вдруг заметил, как взгляд подруги остановился на ком - то сзади него и глаза Даши расширились от удивления. «Патруль?», «Комендатура?» - мысли вихрем пронеслись в голове парня, а девушка уже привстала и продолжала кого - то разглядывать. И тут мимо столика прошёл никто иной, как артист советской эстрады Геннадий Хазанов. Он удивлённо посмотрел на девушку и на всякий случай сказал: «Здрасьте». Даша, соблюдая конспирацию даже в этой нештатной ситуации, смогла ответить на немецком: «Guten Tag!». Тимур тоже был вынужден встать и протянуть руку известному артисту: «Guten Tag, genosse Hasanoff».

Геннадий Викторович, искренне обрадованный неожиданно свалившейся на него международной популярности, с удовольствием пожал руку братьям и сёстрам по социалистическому лагерю. Вообще, в наших гарнизонах часто бывали концерты звёзд советской эстрады. И видимо, товарищу Хазанову кто-то порекомендовал именно этот ресторан для обмена социалистической валюты на западную.

Советская молодёжь плотненько перекусила, и подошло время двигаться в обратный путь. В ресторан вошёл серб Драган, оглянулся, незаметно подал сигнал Тимуру и вышел в туалет. Прапорщик подождал минут пять, захватил свой пакет и выдвинулся следом. В закутке туалета произошла быстрая смена банок чёрной икры на вражескую валюту. Тимур заодно прикупил у югослава пятьсот дойчмарок. Дело было сделано, оставался путь домой. Тимур, целый день разглядывая грудь своей подруги, защищённую только тоненькой футболкой, принял волевое решение в обратный путь поехать на скором поезде с отдельными купе для сна. Что было намного дороже, но быстрей и приятней. Для чего на главном вокзале Берлина оставил Дарью у касс и купил в торговом зале бутылку вина, пачку презервативов и упаковку влажных салфеток. Дашина сумочка так и болталась в пакете, и уже в купе девушка заметила спрятанные другом покупки:

- Товарищ прапорщик, вы что, серьёзно вознамерились мне вдуть несколько раз и подряд?

- Да вы что, фройлян Таша? Как можно! Просто я решил вам пару раз впендюрить на обратной дороге.

- Ну, это мы сейчас посмотрим – кто и кому впендюрит. И сколько раз - рассмеялась подруга и деловито уточнила, - сколько ехать до Дрездена?

- Два часа.

Тимур уже закрывал дверь купе на защёлку и принялся разбирать сиденья для сна. Даша быстро скинула нижнюю часть одежды, осталась в одной футболке и притянула к себе Тимура. Даже с немецкой подругой у советского прапорщика не было секса в местной скоростной электричке. А вот с генеральской дочерью всё получилось просто замечательно…

Если Вам интересны мои публикации, поставьте палец вверх и подпишитесь на канал — тогда они будут чаще появляться в Вашей ленте новостей. Спасибо за внимание!