Призыв

09.04.2018

Призывник Тимур Кантемиров возвращался домой из городского военкомата и, щурясь от яркого южноуральского солнца, с удовольствием разглядывал знакомый весенний пейзаж за окном рейсового автобуса. У зелёных подножий местных “гор”, состоящих из рыжих терриконов действующих и заброшенных шахт, на полосках вспаханной земли везде копошился народ. Пришла горячая пора сажать картофель. Отгремели майские праздники, земля на Урале начала прогреваться, и наступила пора задумываться о хлебе насущном. Картофель в шахтёрских семьях всегда входил в меню – и на первое, и на второе; а запасы урожая местных садов и огородов кормили шахтёрские семьи весь год.

Основными жителями нашего шахтёрского посёлка были местные аборигены – русские, татары и башкиры, а также немцы, переселенцы с Волги, которые были высланы на Урал в 1941 году и мобилизованы в трудовые колонны; и украинцы, прибывшие ещё в сороковых годах прошлого века с Донбасса по комсомольским путёвкам поднимать новые шахты. Поэтому учеников в двух школах старались комплектовать в равных пропорциях: немцы, украинцы, русские, татары и башкиры. С местами в детских садах в те времена были те же проблемы, как и сейчас. Ребятишки в основной своей детской массе росли на улице. Взрослые дома старались говорить на своих родных языках, а их отпрыски выносили эту речь на улицу, быстро осваивали друг у друга различные яркие обороты речи и приносили обратно домой. Иногда это были не совсем хорошие слова, и детишек периодически наказывали. Но всё равно в детской памяти навсегда оставались различные идиоматические обороты на нескольких языках.

Так и рос Тимурка вместе со всеми. Ещё пацанёнком спорил со своими сверстниками о татуировках на местном пляже единственного в округе озера Курочкино, играл в своей дворовой команде летом в футбол, а зимой гонял шайбу в хоккейной коробке. Коньки и клюшки в те годы были далеко не у всех игроков. Бегали в валенках, а клюшки вырезали сами из молодой берёзы. Пацанята, да и некоторые девчонки, любили ещё играть «в войну». В игре были «Наши» и «Немцы». Наши побеждали всегда! Но наши дворовые немцы никогда не были только в команде «Немцев». Поступали просто: двор делился пополам по числу подъездов, бросали монету и играли до темноты, пока мамы не звали из окон домой. Когда Тимур немного подрос, он уже хорошо знал границы своего района в посёлке, не пускал чужаков в свой двор и сам старался по одному на соседние территории не соваться. Среди пацанов иногда проходили локальные войны, обычно без особой злобы, до первой крови. Дрались между районами честно, «по чесноку», только на кулаках. Иногда происходили драки с пацанами соседних посёлков, вот тут уже было не до этикетов, могли и кастетом вдарить или штакетником. Все пацаны посёлка владели матерным и блатным словом, и за этим в карман не лезли. С ранних лет все быстро усвоили основной посёлковый запрет - никогда не закладывать своих. Это было всегда и при любых обстоятельствах «западло»! Красть у своих – западло вдвойне, крысятничество. Также от старших парней знали, что быть ментом тоже не совсем хорошо. Но все, и стар и млад, боялись и уважали районного участкового, седого капитана Виктора Викторовича, которого и жители, и блатные называли не иначе, как – «Виктрч». Участковый работал в посёлке с момента открытия шахты, знал свой район «как свои пять», всегда ходил только в форме, без оружия и с планшеткой через плечо. Слово «планшетка» местные ребятишки усвоили с самого детства, так как одной из самых реальных угроз матерей было: « Вот скажу Виктрчу. Запишет он тебя в свою планшетку – будешь знать!» Попасть на запись в эту самую планшетку никто не хотел, хотя никто и не знал – что может последовать за этим. Поэтому ответ на вопрос: «Что такое хорошо, и что такое западло?» наш Тимурка знал уже с ранних лет.

В шестом классе Тимур твёрдо решил повзрослеть, для чего начал отращивать свою причёску «полубокс», затем попросил старшую двоюродную сестру вшить снизу клинья в школьные брюки, а следующей целью стало умение курить. Это было просто здорово, рискованно и красиво – прятаться на переменах за школой, по-взрослому держать папиросу двумя пальцами и небрежно пускать дым при разговоре с пацанами. Да и девочки в классе совсем по-другому смотрели на уже курящих мальчиков. Для скорого возмужания это умение было просто необходимо. Для этой цели Тимур выбрал самого опытного в этом деле только перешедшего к ним в класс второгодника Ваню Маркина, у которого уже была кличка – Мара, что в совокупности делало его самым авторитетным среди всех шестиклассников школы. Тимур подошёл к нему и прямо предложил:

- Мара, мне надо научиться курить, покажи.

Иван даже не удивился, видимо Тимур был не первый, кто подошёл к нему с этим предложением. Мара был выше ростом и гораздо крупнее, он просто отодвинул Тимура в сторону и коротко сказал:

- Отвали!

Тимур был готов к такому повороту, догнал одноклассника и предложил ему сделку – Мара научит его курить, а Тимур сделает за него в этот день всё домашнее задание. Второгодник глубоко задумался, прикинул и сказал:

- Папиросы и спички сам принесёшь.
- Мара, откуда? Кто мне продаст!
- У отца стырь.
- Он не курит!
Ваня опять тяжело задумался, упускать такую выгодную сделку ему явно не хотелось.

- Ладно, деньги есть? Давай двадцатчик, сам куплю.

Тимур с радостью протянул ему два «дикона», которые только что выиграл у сверстников в «стенку». Договорились провести это поучительное занятие завтра после уроков за школой. На следующий день у Тимура ничего не получалось: поначалу гасли спички на ветру, потом папироса никак не хотела загораться. Концы завязанного пионерского галстука от сильного ветра постоянно мешали рукам. В этом деле Мара уже был опытным товарищем, он терпеливо объяснил, как надо держать руку с горящей спичкой, стоя спиной к ветру. И на своём личном примере закурил несколько папирос из пачки Тимура и тут же, загасив, спрятал «бычки» обратно. Тимур несколько раз неудачно повторил попытки. Мара не выдержал и сказал:

- Да сними ты этот галстук, в карман засунь. Сожжёшь ещё на фиг. Меня вон из пионеров исключили, и ничего, галстук шею не жмёт теперь.

- Нет, Мара, снимать не буду. Я же в форме. А галстук – это как знамя! У меня два деда на войне погибли! А ты – «в карман», блин!

На этот довод Ивану возразить было уже нечего. Когда Тимур после нескольких попыток всё же вздохнул в лёгкие дым, обратно уже выдохнуть не смог и тяжело закашлялся сквозь слёзы. Терпение Мары лопнуло:

- Всё! Ша! Харэ! На сегодня хватит. Если хочешь, давай вечером в подвале нашего дома, пачка и спички у меня останутся. Не бзди, пацан, научим! Держи мои тетрадки, вечером и принесёшь.

Но вечерние занятия были сорваны отцом Тимура, который в этот день работал в ночную смену и был дома. В квартире он тут же учуял запах курева от Тимура. За время перемены опыта курения школьная форма тоже пропахла табачным дымом. Отец только внимательно посмотрел на Тимура, вздохнул и сказал:

- Вечером на шахту пойду пешком, вместе выйдем. Возьми с собой спортивную форму и кеды. И найди мою сумку.

Тимур ничего не понял, но, очень обрадовался, что так легко отделался. В кладовке за старыми вещами он отыскал чёрную спортивную сумку наподобие рюкзака. Отец в молодости увлекался акробатикой и до сих пор мог запросто, для гордости Тимура, сделать на пляже «стойку» на руках или, для полного восторга сынишки, закрутить «колесо» на турнике. Вечером по дороге на шахту они зашли в Дворец Культуры, поднялись на второй этаж и вошли в зал, на двери которого была надпись: «Танцевальный Класс». Тимур тут же подумал, что сбежит отсюда при первой же возможности. Ещё бы, если кто в школе или во дворе узнает, что он стал ходить в этот танцевальный класс – станет посмешищем для всех! И никогда уже не сможет отмыть такой позор, и тем более – резко повзрослеть.
Но, в зале были только пацаны одного возраста лет по 10 – 12, все в трико и майках. В центре зала стоял молодой мужчина в синем спортивном костюме и с надписью РСФСР на спине, а все остальные бегали по кругу. Тренер подошёл к ним, поздоровался с отцом за руку и, указав Тимуру на дверь в конце зала, сказал:

- Меня зовут Борис Степанович. Там переоденься и подключайся к остальным.

Вот так Тимурка и оказался в секции бокса, которая впервые открылась в посёлке этой осенью. В секцию ходили ребята со всей округи, занимались в две смены – младшая группа и подростки. Занятия проводились через день по очереди с танцевальным кружком. Перед тренировкой выносились боксёрские мешки и груши, ставили стул, один боксёр, самый тяжёлый, садился, а самый высокий вставал на спинку и, балансируя, накидывал петлю троса на крюк в потолке. Одна стена была в зеркалах для тренировок танцевальных па (фр. pas – «шаг»), напротив которых боксёры учились проводить «бой с тенью». Обычно занятия начинались с разминки, затем тренер показывал боксёрскую стойку, движения защиты и удары. Далее спортсмены разбивались по парам согласно весу и росту. Тимур быстро подружился с остальными пацанами. Правда, ещё после первых пропущенных ударов пришлось несколько раз всплакнуть про себя, тихо в сторонке; но, вскоре привыкнув к разбитым губам и синякам, поселковый мальчишка уже с нетерпением ждал каждую тренировку и уже не представлял свою жизнь без спортзала. А курить он так и не научится никогда! И даже потом привёл в тот зал Ваню Маркина.

На тренировках со временем боксёров становилось всё меньше, народ по разным причинам отсевался, и к весне стали все заниматься в одной группе. Основной костяк был с разных концов посёлка, держались все особняком, в местных конфликтах старались не участвовать, но - могли всегда появиться в любом районе посёлка и правильно ответить на резонный вопрос местных:
« Пацан, ты с какой улицы, и - кого здесь знаешь?»

После окончания восьмого класса Тимур поступил в техникум, расположенный в областном центре в часе езды от посёлка; тренировок не бросил и к диплому смог выполнить разряд КМС (кандидата в мастера спорта) в наилегчайшем весе – до 48 килограммов (вес «мухи»). Боксёр знал от тренера, что есть договорённость руководства ДЮСШ (детская юношеская спортивная школа) с военкоматом о том, что он будет служить в спортроте недалеко от дома. Поэтому к призыву относился совершенно спокойно, зная, что и в армии не оставит занятия боксом. Такого понятия как «закосить от армии» в то время не существовало в принципе. Будущий защитник Отечества уже ждал с нетерпением своего призыва и мечтал выполнить к концу службы разряд Мастера Спорта СССР.

Сегодня призывник Кантемиров с самого утра прошёл заключительную медицинскую комиссию, которая уже в очередной раз показала годность его молодого организма к несению строевой службы. В подтверждении этого вердикта людей самой гуманной профессии Тимур получил на руки под роспись повестку, предписывающую ему окончательно явиться завтра к 9.00 на сборный пункт военкомата. Легко было на душе у Тимурки!
Путь домой заканчивался, оставалась последняя остановка у небольшого посёлка около уже давно закрытой шахты под номером 44, сам посёлок так незатейливо и назывался – Сорок Четвёртая или Заозёрная, а местные пацаны называли себя не иначе как «Рыбаки». Слава об этих Рыбачках ходила дурная, поговаривали, что могут и втроём на одного, и через раз с кастетами ходят.

Автобус остановился у старого покосившегося бетонного здания, и в пустой салон на заднюю площадку запрыгнули, оживлённо переговариваясь, четверо молодых парней лет 16 – 18 . Эта встреча, хотя и «на нейтральной территории» ничего хорошего не сулила, поэтому Тимур сразу пересел на противоположное сиденье, лицом к задней площадке. Пацаны враз замолчали и уставились на чужака. Один из них, высокий, в спортивном костюме и кедах через зуб сплюнул на пол. Тимур знал его ещё по секции бокса. Был он на год младше Тимура, звали его Радиком, охотно откликался на кличку Радя. Походил с год на тренировки и пропал. Обычное дело. Но, краем уха Тимур слышал, что он где-то попался на краже и даже сел «по малолетке». С тех пор они не виделись. Радя бросил горсть монет в кассу, выкрутил на всех билеты и резко уселся напротив Тимура.

- Здорово, пацан! Расслабься, всё путём. С города, с тренировки едешь?
- Здоров, коль не шутишь! С военкомата, завтра в армию.
- Нифига себе! Завтра? На два года? А я вот уже – два года!

И Радик радостно заржал на весь автобус и показал кулак с татуировкой на фаланге пальца, означавшую, что владелец данного перстня отсидел за грабёж. Тимур посмотрел внимательно на пальцы и удивился:

- А слух ходил - тебя по краже взяли?
- Тимур, какая нафиг кража! Гоп-стоп был. По краже бы условняк дали. Ладно, давай по делу базарить. Пацаны, падайте сюда.

«Рыбаки» молча расселись вокруг Тимура, один сел рядом и стеснил его к окошку. Тимур с тоской подумал: «Начинается. Вот блин, опять. И Виктырчу с отцом обещал!» И решил, если сейчас начнётся махач – первым бить Радю правой прямой в челюсть. А с остальными – как получится …
Для этого Тимур вернул задом наглеца на место, широко раздвинул ноги, подготовился и с улыбкой спросил:

- Вчетвером на одного, Радя? Западло это! Ты, там какую зону топтал? Не «красную», случаем?

Радик мгновенно ощерился. Прозвучали обидные и рисковые слова! Но, автобус, хотя и медленно, приближался к «Комсомольской», а тут уже была для Рыбачков чужая территория. И Радя процедил:

- Я «Ша» сказал! Никто тебя не тронет. Мы знаем, что ты не при делах. Вот и едем базарить с вашими старшими за Рассола. Тебя в ментуру вызывали?

- С утра сами пришли. Виктырч и ещё один был, без формы, из городской.
- О чём базарили? И чё, Тимур, тебя даже в цугундер не закрыли?
- Радя, а ты чё - прокурор, мне такие вопросы задавать?

Радик враз замолчал и задумался. Он был один в этой делегации с реальным сроком отсидки, и они ехали на « базар» со старшими в чужой посёлок. Себя Радя начал уже причислять к ворам и захерить по корню столь важную миссию в самом начале «базара» означало поставить крест на всем деле. Зона научила соображать быстро, и он понял, что если они сейчас с Тимуром нормально всё перетрут, это будет в плюс при дальнейшей разборке. Радя сказал уже спокойно:

- Братан, я сказал - к тебе предъявы нет, но нашего корефана Сома завалили на твоём посёлке. Тимур, ты меня знаешь - я за керю на пику пойду! Мы знаем, что ты там был вначале, знаем, что махался с Сомом в парке один на один, знаем, что потом ушел с тёлкой и - ты не при делах. Сома в ДК завалили. Тимур, мы уже дофига чё знаем, а ты завтра в сапогах будешь, где потом искать тебя?

Тимур внимательно смотрел на руки собеседника и видел, что молодые «рыбаки» только и ждут команды старшего на махач. Он молча оглядел всех и спокойно ответил:

- Радя, моя подруга – не тёлка.

Радик вздохнул и сказал своим:

- Пацаны, мы тут с корешом сами перебазирим, там постойте чутка. Молодёжь уныло переглянулась, соображали они гораздо медленнее вожака.

- Пусть сидят - улыбнулся Тимур – лучше в автобусе сидеть, чем в цугундуре на нарах. Правда, Радя? А мы с тобой на площадке сзади «пешком посидим» и всё сами перетрём.

Радик довольный таким исходом дела и тем, что его опять выделили в старшие, вразвалку прошёл за Тимуром…

(продолжение следует)

Если Вам интересны мои публикации, поставьте палец вверх и подпишитесь на канал — тогда они будут чаще появляться в Вашей ленте новостей. Спасибо за внимание!