Добро пожаловать в Бухенвальд

Прошло около месяца, и нас с Сашей Орловым перевезли в другой концлагерь — Фюнфтайхен под Бреслау. И опять нас судьба свела с одним хорошим человеком. Ни имени, ни фамилии его не помню. Назвался он профессором, был уже пожилой и по-отечески внушал нам, что мы молоды, вернемся на Родину. «Только не опускайтесь, ребята,— умоляюще просил он нас,— помните, что вы русские, советские».

Но через три месяца нас этапом снова повезли в Гроссрозен. Мы получали скупые сведения о продвижении наших войск, с тоской и надеждой смотрели на восточное небо. Может быть, появятся в нем наши соколы, разбомбят этот ненавистный лагерь со всеми фашистскими стервятниками.

Наши ряды редели с каждым днем. Люди гибли от истощения, болезней, от непосильной работы, их расстреливали, вешали, забивали насмерть каждый день. Оставшихся в живых снова повезли в другой лагерь. Снова четверо суток без пищи и воды.

И вот мы увидели на воротах этого лагеря облетевшую весь мир надпись: «Едэм дас зайне» — «Каждому свое». Это был Бухенвальд. Но почему-то я уже верил, что останусь жив. Я помнил высокого офицера из Ленинграда, пожилого профессора из Фюнфтайхена, помнил женщин Смоленска и Брянска, бросавших нам куски хлеба, вспоминал родные удмуртские края. Воспоминания прибавляли мне силы. В жизни человека могут, оказывается, наступить такие минуты, когда его дух, его моральное состояние оборачиваются силой жизни.

И еще одно придавало мне силы: появился какой-то неосознанный интерес: ведь фашист — человек, его рожала какая-то женщина. И как стало возможным, что он стал таким? Его ведь даже со зверем нельзя сравнивать. Зверь убивает жертву или с целью добывания пищи или подчиняясь инстинкту. А фашист — убийца, руководствующийся сознанием. Поэтому на свете нет никого страшнее его. И вот я спрашиваю себя: «А на что, на какие дикости он еще способен?» Бухенвальд «удовлетворил» это мое любопытство.

Нас, оставшихся в живых, 700—800 человек, после прохождения знаменитых ворот погнали на гору. Там мы стояли под открытым небом на пронизывающем до костей холодном ветре более 6 суток. Мы спасались только тем, что плотнее прижимались друг к другу. После этого в живых осталась половина прибывших. Окоченевших мы оттаскивали в сторону, складывали в штабеля. К нам подходили узники с тележками и увозили трупы в ту сторону, откуда ветром доносило смрадный запах дыма. Печи крематория работали круглосуточно.

Читать больше похожих историй

Понравилась статья? Поставь лайк и подпишись на канал!