Как партизаны спасли пленных солдат. Почти...

09.04.2018

Через день нас отправили в Брянский лагерь военнопленных. Внутри лагеря есть еще клетка. Она, оказывается, предназначена для летчиков. Немцы для советских авиаторов устраивали особо охраняемые лагеря. Костю поместили в лазарет. Утром стали давать баланду, в обед — пайку хлеба, суп из брюквы. У меня душа болела: где Костя и что с ним? Вскоре мы с Сашей Орловым отыскали его и начали делить свои пайки хлеба и скрытно передавать ему.

Привели к нам какого-то нового, и мы друг к другу начали сразу внимательно присматриваться. Не понравился нам этот новый. Глазами обшаривает всех, начал задавать вопросы. С нами был один ленинградец. Парень высокий, при всех орденах, держался с достоинством и говорил: «Не раскисать, братцы! Мы — советские. У нас своя гордость». Так вот этот ленинградец подходит к тому новому и спрашивает: «А ты на каких самолетах летал?» — «На Пе-2», — отвечает тот. «А шасси убирается?» — «Убирается»,— отвечает тот. «Ах, ты вон какой летчик!» — и врезал ему по скуле. Но немцы, оказывается, следили и быстро защитили провокатора.

Еще через десять дней нас решили перевезти дальше. Посадили в телячьи вагоны, закованные в решетки, и повезли под усиленной охраной в Смоленск. Костя был теперь все время со мной. В Смоленском лагере опять для нас клетка. Когда нас вели по Брянску и Смоленску, мы не видели ни одного целого здания. Все разбито, разрушено. По дорогам стоят женщины, старушки, все плачут, хотят нам подать хоть кусочек хлеба. Но конвоиры их бьют прикладами, травят собаками. И все же они кидают хлеб через головы конвоиров.

После Смоленска снова нас погружают в телячьи вагоны и снова везут на запад. Мы задумали побег. Костя Барков и Саша Орлов рядом. Костя уже твердо начал наступать на ногу. У каждого из нас в подошвах железные пластины. Резали толстые просмоленные половые доски вагона попеременно. Когда были вырезаны две—три половицы, и можно стало выпрыгивать вниз, получилось столпотворение. Слишком велико было желание у всех вырваться из плена.

Мы же хотели, чтобы Костя приземлился на шпалы удачно, а для этого одному из нас надо было спуститься в щель первым, закрепиться под вагоном, а потом уж спускаться остальным. Но когда началась борьба, мы стали ждать своей очереди. Едва несколько человек выпрыгнуло, началась стрельба. Поезд резко затормозил. Удалось или нет выпрыгнувшим убежать в ближний лес, неизвестно, так как вдоль дороги на полсотню метров с обеих сторон лес был полностью вырублен немцами.

Вскоре двери нашего вагона открылись, перед нами предстали разъяренные лица фашистов. Один из них пустил по вагону автоматную очередь. Убитых выбросили на обочину, оставшихся в живых перегнали в другой вагон, набив нас битком так, что можно было только стоять.

Нас попытались спасти партизаны. Взорвали железнодорожное полотно спереди и сзади. Наш вагон остановился. Сердца забились такой радостью, что описать трудно. Мы ждали атаки, прильнув к щелям вагонов. Но кругом была тишина. Ждали час, другой, слышали проклятья немецких конвоиров, вновь подцепляющих наш вагон к составу, и по нашим лицам катились слезы огорчения.

Через день нас отправили в Брянский лагерь военнопленных. Внутри лагеря есть еще клетка. Она, оказывается, предназначена для летчиков. Немцы для советских авиаторов устраивали особо охраняемые лагеря. Костю поместили в лазарет. Утром стали давать баланду, в обед — пайку хлеба, суп из брюквы. У меня душа болела: где Костя и что с ним? Вскоре мы с Сашей Орловым отыскали его и начали делить свои пайки хлеба и скрытно передавать ему.

Привели к нам какого-то нового, и мы друг к другу начали сразу внимательно присматриваться. Не понравился нам этот новый. Глазами обшаривает всех, начал задавать вопросы. С нами был один ленинградец. Парень высокий, при всех орденах, держался с достоинством и говорил: «Не раскисать, братцы! Мы — советские. У нас своя гордость». Так вот этот ленинградец подходит к тому новому и спрашивает: «А ты на каких самолетах летал?» — «На Пе-2», — отвечает тот. «А шасси убирается?» — «Убирается»,— отвечает тот. «Ах, ты вон какой летчик!» — и врезал ему по скуле. Но немцы, оказывается, следили и быстро защитили провокатора.

Еще через десять дней нас решили перевезти дальше. Посадили в телячьи вагоны, закованные в решетки, и повезли под усиленной охраной в Смоленск. Костя был теперь все время со мной. В Смоленском лагере опять для нас клетка. Когда нас вели по Брянску и Смоленску, мы не видели ни одного целого здания. Все разбито, разрушено. По дорогам стоят женщины, старушки, все плачут, хотят нам подать хоть кусочек хлеба. Но конвоиры их бьют прикладами, травят собаками. И все же они кидают хлеб через головы конвоиров.

После Смоленска снова нас погружают в телячьи вагоны и снова везут на запад. Мы задумали побег. Костя Барков и Саша Орлов рядом. Костя уже твердо начал наступать на ногу. У каждого из нас в подошвах железные пластины. Резали толстые просмоленные половые доски вагона попеременно. Когда были вырезаны две—три половицы, и можно стало выпрыгивать вниз, получилось столпотворение. Слишком велико было желание у всех вырваться из плена.

Мы же хотели, чтобы Костя приземлился на шпалы удачно, а для этого одному из нас надо было спуститься в щель первым, закрепиться под вагоном, а потом уж спускаться остальным. Но когда началась борьба, мы стали ждать своей очереди. Едва несколько человек выпрыгнуло, началась стрельба. Поезд резко затормозил. Удалось или нет выпрыгнувшим убежать в ближний лес, неизвестно, так как вдоль дороги на полсотню метров с обеих сторон лес был полностью вырублен немцами.

Вскоре двери нашего вагона открылись, перед нами предстали разъяренные лица фашистов. Один из них пустил по вагону автоматную очередь. Убитых выбросили на обочину, оставшихся в живых перегнали в другой вагон, набив нас битком так, что можно было только стоять.

Нас попытались спасти партизаны. Взорвали железнодорожное полотно спереди и сзади. Наш вагон остановился. Сердца забились такой радостью, что описать трудно. Мы ждали атаки, прильнув к щелям вагонов. Но кругом была тишина. Ждали час, другой, слышали проклятья немецких конвоиров, вновь подцепляющих наш вагон к составу, и по нашим лицам катились слезы огорчения.

Читать больше похожих историй

Понравилась статья? Поставь лайк и подпишись на канал!