Немцы прикрывались женщинами лишь бы не допустить форсирование Немана

После разгрома вражеской группировки «Толендорф» дивизия Городовикова получила приказ совершить бросок к Неману, с ходу форсировать его и захва-тить плацдарм на противоположном берегу. Неман — широкая, быстрая и глубокая река — представляла собой трудную водную преграду. За ней открывались ворота в Восточную Пруссию.

Городовиков собрал на совещание командиров полков, стрелковых батальонов и заместителей по политчасти. Ознакомив их с полученным приказом, генерал сказал:

— Важность выполнения предстоящей боевой задачи, думаю, товарищи, всем ясна. Мне нужно назвать Военному совету армии фамилии командиров двух батальонов, которые будут форсировать Неман в передовом отряде дивизии.

Наступило молчание. Комбаты привыкли получать боевую задачу непосредственно от своих командиров полков и сейчас не знали, как себя вести, хотя все они, в том числе и Губкин, стремились как можно скорее достичь рубежей, оставленных дивизией в самом начале войны.

Какое-то мгновение Губкин колебался, чтобы не показаться выскочкой, и все же встал. Почти одновременно с ним поднял руку и командир батальона соседнего полка капитан Юргин. Их взгляды встретились — без слов офицеры поняли друг друга.

— Товарищ генерал! Разрешите нам с капитаном Юргиным первыми форсировать Неман, — сказал Губкин.

— Ну что же, товарищи капитаны! Задача предстоит почетная, но отнюдь не легкая. Нужна тщательная и всесторонняя подготовка. От выполнения вашими батальонами поставленной задачи будет зависеть успех боевых действий дивизии и всего корпуса. Всего! — Генерал пытливо оглядел присутствующих: верно ли поняли его?

В полдень 18 июля батальон Губкина первым в дивизии вышел к Неману севернее Бершан. С реки тянуло легким влажным ветерком. Губкин стоял в при-дорожном кустарнике, покусывая травинку, и смотрел на Неман. Мысль о переправе и о захвате плацдарма не оставляла комбата.

— Комиссар, что приуныли? — спросил Губкин стоявшего рядом Костина.

— Может, перемахнем речку с ходу?

— Не думаю, что гитлеровцы дадут нам возможность в отрыве от соседей безнаказанно форсировать такую водную преграду.

— Федор Алексеевич, вероятно, вы правы. Что, если вначале направить разведку на двух рыбачьих лодках, а затем, в случае удачи, на подручных средствах форсировать реку главными силами батальона?

— Что ж, попробуем, чем черт не шутит!

Восемь добровольцев начали пробираться по камышам к реке. Но едва появились у кромки воды, по ним сразу же ударил пулемет с противоположного берега. Бойцы залегли.

Стало ясно, что о внезапном форсировании Немана и думать нечего. К тому времени обстановка на левом крыле фронта, на алитусском плацдарме, резко осложнилась. Генерал армии Черняховский по ВЧ попросил командующего 5-й армией генерал-полковника Крылова ускорить форсирование Немана под Каунасом. Крылов тут же вызвал к телефону Городовикова:

— Басан Бадьминович, «хозяин» просит ускорить форсирование.

— Просит?

— Да, именно так. — Командарм почувствовал, что на Городовикова просьба подействовала сильнее, чем строжайший приказ. — К утру необходимо овладеть плацдармом для наступления на Каунас и приготовиться к отражению контратак танковой группировки противника.

— Немедленно сворачиваю КП и вместе со штабом выдвигаюсь к Неману.

— Смотрите, не сбавьте темпа. Советую, Басан Бадьминович, поторопиться! Не ждите штаба. Берите с собой оперативную группу и выдвигайтесь. «Хозяин» знает, что вам на плацдарме придется трудно, но выстоять необходимо.

— Непременно выстоим!

Глубокой ночью добрался Городовиков в 262-й стрелковый полк. Свободные от боевого дежурства бойцы и командиры, штабные офицеры давно уже спали. Трое суток дивизия вела непрерывные бои, отражая отчаянные контратаки противника и прокладывая путь к последней крупной водной преграде на подступах к Восточной Пруссии.

В ту ночь подчиненные капитана Губкина не сомкнули глаз: готовили плотики и лодки для форсирования Немана.

Замполит внимательно проверял боеготовность батальона. Так, в пулеметной роте он обнаружил два неисправных станковых пулемета, в стрелковых ротах не хватало плотиков. А до начала форсирования оставалось совсем немного.

Первым должен был форсировать реку стрелковый взвод лейтенанта Горбунова, усиленный двумя сорокапятимиллиметровыми пушками и двумя станковыми пулеметами. На него возлагалась самая трудная задача: захватить плацдарм и обеспечить переправу главных сил батальона. Казалось, все учтено. Однако Губкин не успокоился. Снова и снова продумывал он план захвата плацдарма, мысленно перебирал в памяти, что нужно сделать для выполнения боевой задачи с наименьшими потерями.

Как поведут себя те, кто будут переправляться первыми? То, что с ними Костин, — хорошо, но на войне возможны всякие неожиданности. Нельзя предсказать, что ждет бойцов батальона на том берегу. Кто-то останется в живых, кто-то и не увидит рассвета, освобождая литовскую землю.

Неман тянулся темной лентой, лишь кое-где его волны чуть поблескивали серебром лунного света. Облака временами закрывали месяц. Было зябко и сыро. Прямо по камышам бойцы волокли к воде плоты и рыбачьи лодки.

Взвод лейтенанта Горбунова начал форсирование Немана на главном направлении в три часа ночи уже через десять минут четыре десантные лодки достигли вражеского берега. Первыми из них выпрыгнули лейтенант Горбунов и младший лейтенант Костин. После короткой, но упорной схватки удалось выбить гитлеровцев из береговой траншеи.

Красная ракета, прорезав темноту ночи, рассыпалась по зеркалу реки, роняя огненный бисер. Это означало, что плацдарм захвачен. Теперь можно было переправлять главные силы батальона. Не успел Губкин по телефону доложить об этом командиру полка, как услышал то, чего ждал и опасался: на противоположной стороне, на только что захваченном плацдарме, усилилась перестрелка — взвод был контратакован противником.

Наблюдатель доложил лейтенанту Горбунову, что гитлеровцы наступают, прикрывшись заложниками: впереди себя выставили женщин и подростков. Горбунов приказал не открывать огня и сам пополз выяснять обстановку. Не успел он преодолеть и десяти метров, как был ранен. Командование взял на себя Костин. Помощник командира взвода сержант Закаблук доложил ему о своих подозрениях: немцы могли переодеться в гражданское, чтобы по ним не открыли огонь. Замполиту очень хотелось согласиться с предположением Закаблука, но голову его сверлила другая мысль: а если все же впереди себя они ведут заложников — как поступить? Во всем надо было обстоятельно разо-браться. Костин решил выдвинуться вперед — там залегли его солдаты. Ползком он обогнул место, где ранили Горбунова, не предполагая, что уже взят на прицел тем же снайпером. Стоило ему чуть приподнять голову — и с ним случилось бы то же, что и с Горбуновым. Как бы в подтверждение этого вражеская пуля провизжала над головой. Снайпер выстрелил еще несколько раз, не давая возможности приподняться. А тем временем фашисты, прикрываясь женщинами и подростками, подходили все ближе и ближе. Зампо-лит вынужден был скомандовать:

— Станковым пулеметчикам огнем по флангам отсечь атакующих гитлеровцев.

Но эту команду тут же пришлось отменить. Наблюдатель доложил, что и на флангах противника заложники. Тем временем гитлеровцы приблизились настолько, что Костин без бинокля отчетливо различал фигуры женщин и подростков, которые, не желая прикрывать фрицев, падали под ударами прикладов в спину, а после вновь вынуждены были вставать.

Одна из женщин пронзительно закричала:

— Стреляйте!

Замполит, приказав приготовиться к атаке, скомандовал:

— За мной, вперед!

Он первым бросился на врага, за ним поднялись остальные, за исключением станковых пулеметчиков и артиллеристов, которые огнем отсекали гитлеровцев, наступавших на второй линии и на флангах. Вскоре все перемешалось: взрывы ручных гранат, крики женщин, стоны раненых. В гуще боя мелькала фигура Костина с автоматом в руках. Он то бил фашистов прикладом наповал, то стрелял в упор. Бой продолжался недолго, враг не выдержал рукопашной схватки, отхлынул назад, оставив на поле боя заложников и своих — убитых и раненых.

Губкину, переправившемуся на противоположный берег с основными силами, доложили, что лейтенант Горбунов тяжело ранен, а передовым отрядом коман-дует замполит. Горбунова не успели эвакуировать за реку — ранение оказалось смертельным.

Расширяя плацдарм, батальон Губкина овладел фольварком Погермань. Несколько добротных кирпичных построек, обнесенных каменным забором, напоминали небольшую крепость. Хозяин успел удрать. Едва наши воины подошли к воротам — им навстречу с криком «Родные!» бросились женщины. Советские женщины, угнанные из Белоруссии и Украины. С каким нетерпением ждали они часа освобождения!

Понравилась статья? Подпишитесь на канал!