Непривычное дело

В обкоме мы узнали, что флотилия получает неожиданную задачу. Из Заволжья и Приуралья возвращают скот, эвакуированный в свое время из оккупированных врагом районов. Скота много — сотни тысяч голов. Флотилия должна организовать его переправу на правый берег. Николай Дмитриевич Сергеев — командир бригады речных кораблей, дислоцированной в Саратове, — сразу свел разговор на конкретную тему: в каких пунктах сосредоточивается скот, есть ли там причалы. Работы предстояло много. Командующий здесь же принял решение направить в пункты переправ подразделения саперов, чтобы восстановить старые и построить новые причалы и подъездные пути, оборудовать баржи, приспособив их для перевозки живого груза.

В Саратове мы простились с Сергеевым. Николай Дмитриевич спешил к себе в штаб, чтобы прикинуть, какие корабли он сможет немедленно выделить для переправы. А мы уселись в поджидавшую нас машину и поехали в Сталинград: нам сказали, что нас там ждет секретарь ЦК партии.

Сережа гнал машину на полной скорости. Но в нескольких километрах от Сталинграда дорогу нам преградил милиционер. Заявил, что объявлена воздушная тревога, и, несмотря на все наши протесты, высадил нас, а шофера заставил загнать машину в кусты и замаскировать ее.

Едва мы успели укрыться в заросшей бурьяном канаве, над нами пролетел «юнкерс». Две бомбы, сброшенные им, разорвались совсем близко от нас. Поблагодарив милиционера, мы продолжили путь и поздно вечером были на «Железнодорожнике».

Утром нас вызвали в Бекетовку — пригород Сталинграда, где в то время размещался обком партии. Там встретились с секретарем ЦК партии А. А. Андреевым. Он в ту пору ведал сельским хозяйством. Андрея Андреевича интересовала переправа скота через Волгу. Внимательно выслушав наш доклад, секретарь ЦК одобрил разработанный нами план. И тут же предупредил, что это только начало. Флотилии предстоит, не ослабляя боевой деятельности, включиться в народнохозяйственные перевозки, которые будут постепенно нарастать.

Десятки наших кораблей принялись за непривычное дело. На огромные баржи загонялись стада коров, отары овец. Потом корабли впрягались в эти баржи, тащили их к правому берегу. Шумные беспокойные «пассажиры» высаживались на сушу. Колхозницы хворостинами гнали их по крутому откосу, и стада в облаках пыли живой рекой текли на запад.

Июль и начало августа были для нас самыми тяжелыми. Грандиозное сражение, разыгравшееся на Курской дуге, потребовало напряжения всех сил народа. «Больше, больше топлива!», «Ускорьте перевозки!» — взывали телеграммы с фронтов и из центра. Чтобы выполнить этот приказ, мы решились на рискованный шаг. Канонерские лодки и другие мощные корабли, сопровождавшие караваны, стали использовать в качестве буксиров. Они, как и другие суда, тянули за собой нефтеналивные баржи. В случае нападения авиации корабли отдавали буксиры, получив свободу маневра, отбивали вражеские самолеты, а потом снова впрягались в лямку.

Понимая роль Волги в снабжении советских войск, перешедших в решительное наступление, гитлеровцы бросали все, что могли наскрести, для ударов по этой водной артерии. Тишину волжских плесов то и дело нарушал грохот зениток и взрывов бомб.

Все, кто в это время работал на просторах великой реки, — как военные, так и гражданские, — глубоко сознавали свою ответственность перед страной, перед фронтом.

Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!