Партизанская война отличается от обычной

Партизанский казачий отряд обладал значительными преимуществами — скоростью, маневренностью. Он был поистине вездесущ и неуловим.

Поначалу у командира Дмитрия Денисенко было немало горячих споров с комиссаром отряда майором Гречаниченко о тактике партизанской борьбы. Владимир Алексеевич Гречаниченко был на восемь лет старше Денисенко. Кадровый военный, он до войны получил высшее военное образование. Однако Гречаниченко не совсем верно оценивал условия, в которых действовали партизаны. Он разрабатывал операции применительно к позиционной войне, в которой с обеих сторон участвуют регулярные войска; в бою предлагал стоять до конца.

Денисенко нутром чувствовал, что партизанам такие способы борьбы успеха не принесут.

— Где резервы? Где боеприпасы? — стараясь быть спокойным, спрашивал он у Гречаниченко. — Пойми, если будем стоять лоб в лоб, нас передушат, как котят слепых. Гитлеровцы только и ждут, чтобы схватиться с нами в открытом бою. Наша тактика должна быть иной: ударить там, где выгодно, нанести как можно больший урон противнику и скрыться, сберечь партизан. Стихия партизан засада, особенно двойная, когда можно использовать скрытые огневые точки, да еще ударить ночью. Засада спереди, засада сзади, да еще где-то с флангов бьют два-три пулемета. Представляешь, что будет твориться с фашистами? Впечатление такое, будто они взяты в окружение. Не завидую тому, кто попадет в такую переделку, — Денисенко зябко передернул плечами, будто сам попал в ловушку.

И командир казачьего партизанского отряда делом доказывал свою правоту. Сколько раз, в самых неожиданных местах и в самое, казалось бы, неподходящее время отряд подобно коршуну обрушивался на врагов, беспощадно громил их колонны и так же внезапно исчезал, как и появлялся. Оккупанты сулили тысячи марок тому, кто доставит неуловимого «Митьку» живым или мертвым.

Постепенно Гречаниченко постигал суть партизанской тактики. Видя природную одаренность и сметку Денисенко в партизанских делах, он проникался к нему все большим уважением. Командир всегда советовался с Гречаниченко, брал на вооружение его военные знания и опыт. Владимир Алексеевич знакомил командиров взводов с тактикой огневого дела, с основами некоторых военных дисциплин, разбирал проведенные операции. К приезду Царюка Денисенко и Гречаниченко работали слаженно, с огоньком, удачно дополняя друг друга, и это благотворно сказывалось на боеспособности отряда.

Они рассказали Владимиру Зеноновичу, как отрад действовал во время блокады, как пробирались через, казалось бы, непроходимые топи. Сначала вели с собой и лошадей. Как всегда, выручила партизанская смекалка: лошадей валили наземь, привязывали их к березовым жердям и волоком, надрываясь, тащили через болотные хляби. И все же их пришлось оставить: важнее было сберечь людей.

— А лошадей мы снова добудем, — сказал нахмурясь в тот печальный день Денисенко.

— Ну и как, добыли? — поинтересовался Царюк.

— Конечно. Как и прежде, все партизаны на конях, — с гордостью ответил Дмитрий Анисимович.

— А сколько у вас бойцов?

— До блокады было полтораста, а нынче более трехсот, — сообщил комиссар Гречаниченко. — К нам теперь идут и стар и млад, в партизаны вступают семьями и даже целыми деревнями.

Услышав это, Царюк решил, что настал подходящий момент обсудить с командиром и комиссаром идею обкома партии.

— Ну что ж, людей у вас теперь много, лошадей найдете, — сказал Царюк. — Подумайте, а не пора ли преобразовать ваш отряд в кавалерийскую бригаду? Обком считает, что это поможет вам действовать еще более гибко и оперативно.

— Бригада? — удивился Денисенко. — Но ведь тогда мы перескакиваем через такие кавалерийские подразделения, как эскадрон, дивизион...

— Не понимаю тебя, Дмитрий Анисимович, — возразил Царюк, — ты ведь сам говорил, что партизанская тактика отличается от тактики регулярных войск. Неужели тебе неясно, что и организация партизанских сил должна быть иной? Мы не регулярные войска, где все расписано по уставу — рота, батальон, полк и так далее.— Царюк понимал: можно приказать — и приказ будет выполнен. Но ему ,хотелось, чтобы Денисенко, этот упрямый кубанец, понял всю важность предложения обкома. Если поймет, примет душой, тогда он горы свернет. — Где это видано — отряд в триста сабель! — продолжал Царюк. — Тебе, наверное, и командовать им трудно. В бригаде же будут отряды, а это значит, больше инициативы, самостоятельности, шире район действий. А главное — возрастет сила ударов по врагу. Подумай...

Так закончился этот серьезный разговор. Денисенко обещал подумать, разработать структуру кавалерийской партизанской бригады, подобрать командиров отрядов, политработников. Дело новое, и нельзя допускать, чтобы оно окончилось неудачей.

На В. 3. Царюка произвел большое впечатление порядок, царивший в отряде Денисенко, дисциплинированность партизан, их высокий моральный дух. Он высоко оценил боевую деятельность «неманских казаков». Царюку хотелось, чтобы этот отряд стал для бойцов всего соединения примером, достойным подражания. Специальным приказом от 28 октября 1943 года были отмечены боевые заслуги отряда и его командира.

«За организацию партизанского отряда, его боевую выучку и воспитание личного состава в духе стойкости защитников нашей Родины, за боевые действия отряда по разгрому немецко-полицейских гарнизонов, за отражение фашистских войск в период карательной экспедиции... и успешный выход из окружения... командира особого казачьего партизанского отряда тов. Денисенко Дмитрия Анисимовича аттестую на присвоение воинского звания подполковника и ходатайствую о представлении к высшей правительственной награде — ордену Ленина», — писал и приказе Царюк.

Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!