Первый танкист ставший дважды Героем Советского Союза

Весна сорок четвертого...

Мой корреспондентский газик мчится к Днестру. С одного холма поднимается на другой. Мелькают зацветающие сады, красные черепицы селений. А вдали, у горизонта, возвышаются над зеленым великолепием Карпаты.

Как радует все! И ласковое солнце, и зеленые травы, и вид на синие Карпаты. Как легко, радостно дышится! Шофер удивляется моим восторгам. Дорога как дорога. И каждый год бывает весна. Да, но он не знает, что здесь я и мои однополчане встретили войну. По этим дорогам мы отходили, прощались с погибшими друзьями и клялись вернуться назад.

И вот мы вернулись.

Я еду в 1-ю гвардейскую танковую армию, к Катукову, а под его началом по-прежнему воюет 1-я гвардейская бригада.

Мой путь лежит не просто в знакомую прославленную часть, а в родную семью.

Как они там поживают, дорогие моему сердцу первогвардейцы? Давно не виделись. Уехал я от них из-под Воронежа почти два года назад. И вот выпал случай повидаться.

Перед поездкой к танкистам я узнал в штабе фронта все необходимое об армии и ее командующем. Зимой, участвуя в Житомирско-Бердичевской операции, армия смелыми кинжальными ударами рассекла вражеские войска, прошла с боями 220 километров, заняв важные опорные пункты врага, узлы дорог Казатин и Бердичев. Немного отдохнув и перегруппировавшись, танкисты армии в весеннюю распутицу устремились к Днестру, совершили труднейший 300-километровый рейд, с ходу форсировали Днестр и Прут, вышли к государственной границе, затруднили южной группе немецких войск отход на запад. За славные боевые дела армия в апреле преобразована в гвардейскую, а ее корпусам присвоено наименование «Прикарпатских». Командарм М. Е. Катуков получил звание генерал-полковника танковых войск и награжден орденом Суворова I степени.

Катукова я нашел в небольшой деревеньке, расположенной в стороне от большака. Украинская хата утопала в зелени. Михаил Ефимович сидел в чистой просторной горнице за большим столом, накрытым льняной скатертью, и что-то читал. Вид у генерала совсем не военный: одет в спортивные брюки и теплый свитер, не видно ни штабных работников, ни карт.

— Хвораю вот, — виновато развел руками Катуков, — а танкисты мои на отдыхе.

Жена его, Екатерина Сергеевна, идущая с ним по дорогам войны с 1941 года, уточнила:

— Это он расплачивается за свой гвардейский патриотизм. Маршал Жуков велел ему лететь на операцию в Москву. Нет, видишь ли, в армии свой госпиталь, и пусть режут свои хирурги. А свои-то переволновались и что-то не так сделали. Вот и медленно заживает.

— Ничего, — успокоил Михаил Ефимович, — до следующего наступления заживет и ладно.

Как и следовало ожидать, неторопливый разговор наш начался с воспоминаний: о боях под Мценском, под Москвой, об однополчанах, геройски сражавшихся там. Припомнили кое-что курьезное из той нашей жизни. Например, как за Волоколамском у нас было мало танков, и комбриг звонил в штаб армии и умоляюще просил: «Дайте мне один танк, и я деревню Биркино возьму».

Катуков рассмеялся.

— Да, да, было. Иногда в бригаде оставалось семь—десять танков, а воевать надо. Вот и выкручивались.

Правда, выручали гвардейцы. Попадется хороший экипаж с толковым командиром — он и пехоту за собой поведет, и деревню возьмет. Ах, какие орлы были! Никогда не забыть.

Их традиции мы свято бережем. А техники у нас теперь столько, что сразу и не сосчитаешь. Одних танков в армии больше шестисот.

— И люди растут не по дням, а по часам. Помнишь Александра Бурду? Какой танкист был! Под Мценском ротой командовал, в Курской битве уже комбригом воевал, а этой зимой погиб.

Михаил Ефимович сдвинул густые брови и надолго замолчал, задумался. Очень он жалел погибших воинов.

— А помнишь ли Ивана Бойко? — спросил Катуков, оживившись, — Он к нам в бригаду пришел за Волоколамском. Вот о ком напиши в «Правду». Какой талантливый человечище! Это просто удивительно. Храбрых у нас много. Храбростью нынче не удивишь. А Бойко, кроме того, умный, находчивый, хитрый танкист.

И Михаил Ефимович рассказал об Иване Никифоровиче Бойко. В декабре, командуя танковым полком, он получил боевую задачу — взять Казатин. Это были его родные места — где-то совсем близко село Жорнище, где Иван родился. Казатин — узел дорог, забит немецкими войсками, укреплен. Как ошеломить врага? Как обратить его в бегство? И Бойко придумал необычный ход — двинул танки ночью по железнодорожному пути и нагрянул в Казатин внезапно, взял город и богатейшие трофеи. За этот подвиг присвоили Бойко звание Героя Советского Союза. Военный совет армии оказал ему большое доверие — назначил командиром 64-й гвардейской Краснознаменной бригады.

Когда армия вышла к Днестру, его бригаде было дано задание — захватить Черновцы. А до города от Днестра еще 80 километров. Комбриг Бойко нашел брод через Днестр, переправил танки и, не задерживаясь, через семь часов вышел к железнодорожной станции, к Черновцам. Скоро станция была в руках танкистов. Разведчики узнали, что мост через Прут заминирован и усиленно охраняется. «Ну и сторожите, мы вас не тронем», — сказал Иван Никифорович. Разведчикам бригады удалось найти в стороне брод, и танки подошли к городу там, где их не ждали. Гвардейцы вступили в бой, а на следующий день подоспели главные силы. Фашисты бежали. Неожиданным вторжением Бойко спас прекрасный город от разрушения. Молодого комбрига представили к награждению второй медалью «Золотая Звезда». Иван Бойко стал первым среди танкистов страны дважды Героем Советского Союза...

Провожая меня к однополчанам, Катуков наказывал:

— Кланяйся нашим первогвардейцам. Скучаю я по ним. Какие замечательные ребята! Начиная от Мценска и от Москвы, всегда идут впереди, берут на себя главную тяжесть. Надеюсь на них, как на самого себя.

Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!