Подождать, подпустить и только потом открыть огонь батареи по шестнадцати немецким танкам

14.06.2018

Рвались мины и снаряды фашистов, дым окутывал высоту, а из-за пристанционных построек и деревьев с ревом и лязгом выползли 16 танков. Не спеша, словно чувствуя свою безнаказанность, танки двигались к высоте в направлении обороны наших стрелковых подразделений. Значит, наша разведка и захваченные накануне пленные дали верные сведения.

Первая контратака противника показала, что наша батарея не обнаружена,— значит, хорошо замаскировали позиции. Счастливый момент неожиданности на нашей стороне!

— Батарея, к бою! — скомандовал я.

А танки, набирая скорость, вышли на равнину. Через 400-500 метров они будут на расстоянии эффективного огня наших «курносых», как мы любовно называли тогда полковые пушки образца 1927 года. Надо выбрать такой момент, чтобы упредить огонь танков по нашей пехоте, извлечь максимум выгоды от наших позиций.

За танками во весь рост шла немецкая пехота, наверняка обильно «подогретая» шнапсом, ободренная танковым прикрытием. В какое-то мгновение мне показалось, что немецкие танки увеличили скорость, расстояние между ними и передним краем батальона Лихого сокращается катастрофически быстро, и фашисты вот-вот навалятся и начнут утюжить наши позиции. Но какая-то внутренняя сила сдерживала, подсказывала: подожди, подпусти еще немного...

— Первому взводу! Дистанция 400 метров!.. Бронебойно-зажигательными — огонь!..

— Второму взводу! Осколочными! По пехоте фашистов — огонь!..

— Батарея! По немецким захватчикам, беглый... огонь!

И заработала моя родная батарея, ожила огневая позиция, более двух томительных часов ждавшая этой минуты. Трудно, почти невозможно передать те чувства, которые овладевают человеком, когда начинается бой, которого все так ждали, к которому напряженно готовились и от исхода которого зависела судьба многих воинов...

В батарее было неписаное правило: лучший наводчик у первого орудия, первого взвода. Ведь по первому орудию зачастую ведется пристрелка целей. Поэтому при команде «Огонь» не нужно добавлять, что прежде всего надо бить по головному танку...

Первым же снарядом был зажжен головной танк. Пройдя 50-60 метров, остановились беспомощными еще два танка. Через считанные десятки секунд загорелись следующие два, подожженные из ружей-ПТР.

Второй огневой взвод тем временем беглым огнем прижал к земле фашистскую пехоту, только что в пьяном экстазе смело шагавшую за танками.

Пять танков врага замерли беспомощными громадами на подступах к нашему переднему краю — свидетельство бесстрашия, выдержки и мастерства советского солдата...

Сколько длился этот памятный для меня и всех моих однополчан бой — 20, 40, 60 минут? Трудно сказать. Никто из нас за этим не следил. Сделано главное: выдержали, отбили первый бешеный наскок врага, правильно выбрали огневые позиции батареи, до предела использовали фактор неожиданности. Наш риск полностью оправдался: враг не сделал по батарее ни одного выстрела!

Остальные танки противника, пятясь и отстреливаясь, скрылись за строениями станции Тащенак. Бой окончен.

Наступила тишина, как будто ничего и не было. Только горели вражеские танки да трупы фашистов в зеленых шинелях напоминали о только что отгремевшем бое.

Но не верилось, что враг отказался от плана очистить железную дорогу, дать выход потоку грузов из Мелитополя.

Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!