Дело о кровавом навете

28 April

Как убийство крестьянина едва не спровоцировало гонения на целый народ

Валентин Белых. «Арест мултанцев в 1892 году (“Мултанское дело”)» (2007).
Валентин Белых. «Арест мултанцев в 1892 году (“Мултанское дело”)» (2007).
Валентин Белых. «Арест мултанцев в 1892 году (“Мултанское дело”)» (2007).

5 мая 1892 года 16-летняя Марфа Головизина отправилась к бабушке в село Чулья из своей деревни Анык. Решив срезать путь, она пошла через лес. И увидела лежащего ничком мужчину с азямом (кафтаном) на голове. «Вот черт пьяный!» — подумала девушка. Но на следующий день, возвращаясь тем же путем, снова увидела лежащего человека. Только кафтан был уже скинут с головы. Впрочем, и головы-то на теле не было...

11 обвиняемых

Полицию вызвал отец Марфы. На место преступления приставы прибыли лишь через два дня. Местные жители шепнули им свою версию случившегося — «вотяки замаливают людей». Да и впрямь все было похоже на ритуальное убийство. А когда еще через месяц уездный врач, проведя наконец-то вскрытие, не обнаружил у трупа легких и сердца, эта версия стала главной.

Вотяками в тех краях называли удмуртов. Их в Вятской губернии (второй по численности населения в империи на период описываемых событий) было немало. В частности, в Малмыжском уезде, где произошло это убийство, они составляли 23,8 процента, то есть вотяком являлся почти каждый четвертый житель.

Вотяками до революции называли удмуртов.
Вотяками до революции называли удмуртов.
Вотяками до революции называли удмуртов.

Молва о кровавом культе удмуртов ходила по округе давно, хотя, как позже отметит представитель защиты, «за все время нахождения вотской народности в составе Русского государства ни судебным, ни административным порядком ни разу не был еще официально констатирован хотя бы один случай человеческого жертвоприношения». Возможно, слухи существовали из-за того, что вотяки, несмотря на повсеместное насаждение христианства, продолжали веровать в своих языческих богов, и духовенство неоднократно преследовало их за принесение в жертву животных.

Как бы то ни было, 11 крестьян из деревни Старый Мултан в возрасте от 31 года до 90 лет были арестованы по обвинению в том, что в ночь на 5 мая 1892 года в шалаше при доме крестьянина Моисея Дмитриева они с обдуманным заранее намерением и по предварительному между собой соглашению лишили жизни крестьянина деревни Завода Ныртов Казанской губернии Конона Матюнина, вырезав у него голову с шеей и грудными внутренностями — с целью принесения в жертву вотским языческим богам.

Почему именно мултанцы попали под следствие? «Так как село Мултан, — скажет потом на суде один из обвинителей, — ближе всего к месту, где был найден труп Матюнина, то естественно, что подозрение прежде всего пало на вотяков села Мултан».

Вотяки на процессе
Вотяки на процессе
Вотяки на процессе

Следствие по делу

Ситуация усугубилась тем, что лето было в тех краях неурожайным. К тому же разразилась эпидемия тифа. Вот только деревни Старый и Новый Мултан, где в основном жили вотяки, беда словно обошла стороной. И с чего это вдруг? Не с того ли, что молятся своим языческим богам и приносят им жертвы?..

Министерство юстиции требовало от следствия результатов в соответствии с «видами правительства». А царская политика того времени, направленная на искусственную русификацию окраин, известна. Как и политика церкви — обращение иноверцев в православие.

Дознание и следствие по убийству не выдерживают никакой критики. Домыслы становились уликами. Фак­ты подтасовывались. Признания выбивались под пытками. Лжесвидетельства звучали на протяжении всего судебного процесса, который проходил в городке Сарапуле. Да еще в состав присяжных были введены русские купцы, претендовавшие на земли и имущество обвиняемых вотяков. По сути под приговор подводились не 11 крестьян, а один из народов России.

Два суда

Уже на первом судебном рассмотрении 10 декабря 1894 года защитник подсудимых присяжный поверенный Михаил Дрягин указывал на противоречия следствия. Но все его прошения и петиции отклонялись. Однако ему удалось-таки оправдать трех крестьян и отправить кассацию в Сенат, обер-прокурор которого Анатолий Кони специальным указом отменил решение суда в Сарапуле.

На второй суд, в город Елабугу, уже съехались эксперты-этнографы, представители либеральной общественности и журналисты. В частности, известный столичный хроникер Владимир Короленко, который побывал на месте преступления, общался с местными жителями. Теперь за судом, начавшимся в сентябре 1895 года, следила вся читающая Россия. Зазвучали новые лжесвидетельства, да еще был вынесен запрет на присутствие в зале стенографистов. Позднее Короленко так написал о работе журналистов на процессе: «Мы трое писали три дня, не переставая. У меня оте­кли пальцы и сделался пузырь от карандаша — зато всякий вопрос и всякий ответ занесены». Но присяжные снова подтвердили виновность вотяков. И снова обер-прокурор Сената Кони приговор отменил.

Блестящая защита

Перед третьим процессом Короленко пригласил для защиты вотяков столичного адвоката Николая Караб­чевс­кого, который сразу понял, какую известность принесет ему это дело, и согласился защищать крестьян бесплатно.

Короленко сам дважды выступал в защиту осужденных. Во время второй речи он даже не знал, что умерла его дочь Леля (телеграмму с известием об этом — по настоянию его жены — ему передали лишь после выступления).

Речь Карабчевского и сегодня воспринимается как блестящий образец защиты. Напрямую обращаясь к присяжным, он нашел слова для каждого из семи обвиненных (один крестьянин не дожил до третьего суда, умер в тюрьме), гневно обрушивался на подтасовщиков-приставов, обвинял судебную систему, призывал покончить с мракобесием и повернуться к разуму.

После его речи присяжные совещались 50 минут. И вынесли оправдательный вердикт всем семерым.

Автор текста Галина Леонтьева

P. S. Позже Короленко провел еще одно расследование и выяснил, что настоящими убийцами, которых скрывало следствие, были два русских крестьянина из деревни Анык, мечтавшие заполучить земли вотяков и выдавшие убийство за ритуальное. Но их имена были обнародованы лишь в 30-е годы ученым-этнографом Михаилом Худяковым.

Интересный факт

Николай Карабчевский о правосудии

Николай Карабчевский (1851–1925)
Николай Карабчевский (1851–1925)
Николай Карабчевский (1851–1925)
«Не во имя только этих несчастных, но и во имя достоинства и чести русского правосудия я прошу у вас для них оправдательного приговора!»

(Из речи в защиту мултанских вотяков на третьем судебном процессе)