26 891 subscriber

"Дерсу Узала" (Энциклопедия кино)

757 full reads

 "Дерсу Узала" (Энциклопедия кино)

"Дерсу Узала". СССР. Япония. 1975. Режиссер Акира Куросава. Сценарий: Юрий Нагибин, Акира Куросава. В ролях: Максим Мунзук, Юрий Соломин.

Акира Куросава, пожалуй, режиссер №1 в мировом кинематографе по совокупности оказанного влияния, нравственной нагрузке, и утонченности мастерства. Но даже на этом великом фоне ("Семь самураев", "Больница Красной бороды", "Ран"), "Дерсу Узала" по великим книгам великого Арсеньева это нечто исключительное.

 "Дерсу Узала" (Энциклопедия кино)

"Дерсу" стал асимметричным русско-японским ответом на китайски-американский альянс, созданный в 1972 году. Территориальные притязания Китая на русский Дальний Восток, после столкновений на острове Даманском, были одной из центральных тем русского сознания в 1970-е годы, отразившись в "Зеркале" Андрея Тарковского и в "Письме вождям" Александра Солженицына.

"Сценарий был создан по книгам офицера царской России Серниева. Ренегатская клика советских ревизионистов думала реализовать свой план, а на самом деле результат получился совсем другим. В сценарии не только описан ряд действий царя по оккупации китайской территории, но и обнаружилась претензия нового царя к нашей территории в настоящее время" - ярился китайский пропагандистский сборник.

"Желтая опасность" и китайская проблема на Дальнем Востоке и впрямь чрезвычайно тревожила Арсеньева и поиск путей решения этого вопроса был одним из важных аспектов миссии исследователя-разведчика в его походах. При этом нельзя забывать, что китайское население было не коренным для этих мест, а новопришлым. Оно просачивалось в край несмотря на политику "ивового палисада", проводившуюся манчжурской империей Цин, не допускавшей китайцев на земли, считавшиеся принадлежащими самим Манчжурам. Поэтому дорогу китайскому переселению в Уссурийский край открыло как раз присоединение его к России.

И, тем не менее, "русский капитан" регулярно сталкивается с враждебностью не только разбойников-хунхузов, но и китайских поселенцев.

Китайцы встретили меня враждебно. До них уже долетели вести о том, кто мы и почему удэгейцы нас сопровождают. Неприятно быть в доме, когда хозяева нелюбезны. Я перешел в другую фанзу. Там нас встретили еще хуже, в третьей мы не могли достучаться, в четвертой, пятой, десятой нам был оказан такой же прием. Против рожна не пойдешь. Я ругался, ругались казаки, ругался Дерсу, но делать было нечего. Оставалось только покориться. Ночевать около фанз мне не хотелось. Поэтому я решил идти дальше, пока не найду место, подходящее для бивака.
Настал вечер. Красивое сияние на небе стало блекнуть. Кое-где зажглись звезды. Китайские фанзы остались далеко позади, а мы все шли. Вдруг Дерсу остановился и, закинув назад голову, стал нюхать воздух.
- Погоди, капитан, - сказал он. - Моя запах дыма найди есть. Это удэге, -
сказал он через минуту.
- Почему ты знаешь? - спросил его Кожевников. - Может быть, китайская фанза?
- Нет, - говорил Дерсу, - это удэге. Китайская фанза большой труба есть: дым высоко ходи. Из юрты дым низко ходи. Удэге рыбу жарят.

При этом в его книгах, разумеется, полно симпатичных китайцев, его суждение об этом народе благожелательно. А угрозу он видет именно в том, что трудолюбивые и многочисленные китайцы, использующие пространство с предельной эффективностью (и почти без экологических самоограничений) попросту заполонят русский Дальний Восток, не оставив места для русских, которые встраиваются в существующий экологический порядок очень эффективно, а не пожирают его, но для этого русской колонизации нужно больше времени.

"Старики долго не могли привыкнуть к новым местам. У них были ещё живы воспоминания о родине; зато молодёжь скоро приспособилась: из них выработались великолепные стрелки и отличные охотники. Быстрое течение в реках их уже не пугало; скоро они начали плавать по морю. Для европейской России охота на медведя в одиночку считается геройским подвигом. Здесь же каждый юноша бьёт медведя один на один. Некрасов воспел крестьянина, который убил сорок медведей, а здесь были братья Пятышкины и Мякишевы, из которых каждый в одиночку убил более семидесяти медведей. Затем следуют Силины и Боровы, которые убили по нескольку тигров и потеряли счёт убитым медведям. Один раз они задумали связать медведя так, ради забавы, и чуть за это не поплатились жизнью. Каждый из этих охотников носил на себе следы тигровых зубов и кабаньих клыков; каждый не раз видел смерть лицом к лицу" - писал он в книге "По Уссурийскому краю".
 "Дерсу Узала" (Энциклопедия кино)

В фильме четко показана тема китайской угрозы - хунхузы, тема защиты границы, защиты края как своей русской земли. Поскольку в СССР снимать русские фильмы про русских было непросто, то "Дерсу" получился одним из главных фильмов про русских в мировом кинематографе.

Прошедшая через весь фильм форма офицера и солдат русской императорской армии не как символа "белогвардейщины" (хотя роль Соломина в царском мундире в "Адъютанте его превосходительства" несомненно сыграла свою роль в приглашении его на роль Арсеньева), а как символа "наших" была чрезвычайно редкой для советского кино того времени. Ради этой символизирующей суверенитет России детали пожертвовали историчностью - разумеется Арсеньев не ходил по уссурийской тайге при полном параде, одеваясь максимально практично.

 "Дерсу Узала" (Энциклопедия кино)

И уж совсем прорывным для снятого в СССР фильма стало сохранение упоминаний в арсеньевских диалогах Бога. Так Куросава, благодаря своему статусу иностранца и друга СССР, смог приоткрыть для русских немного России.

Он отражает имперскую идею, напор русской народной колонизации, центральную для Арсеньева мысль, что русский мир - это закон, порядок, познание и понимание, а Уссурийский край, подаренный русским Дерсу, становится частью этого русского мира.

"Китайское влияние на туземцев в Уссурийском Крае за много десятков лет было столь велико, что удэхейцы, обитающие в южной части страны, совершенно окитаялись и привыкли на все смотреть китайскими глазами… Как оградить страну от этого?" - задавался вопросом Арсеньев.

И вот писатель-разведчик конструирует образ "изначального жителя", для того, чтобы отвергнуть притязания конкурирующей цивилизации. Книги Арсеньева сыграли огромную, возможно – решающую роль в закреплении Уссурийского Края за Россией.

 "Дерсу Узала" (Энциклопедия кино)

Арсеньеву удалось нарисовать яркий образ Дерсу Узала, охотника-гольда, своеобразного гения места, средоточия уссурийской природы и мудрого гармоничного сосуществования с нею. Дерсу символически передает этот край как наследие русскому «капитану». Исплаванный, исхоженный и описанный Арсеньевым мир, тем самым, невозвратно становится русским миром.

Куросава, будучи вообще мастером имперского кинематографа, очень точно эту мысль и уловил и корректно передал.

 "Дерсу Узала" (Энциклопедия кино)

Как и всякий фильм Куросавы "Дерсу" содержит массу фантастически красивых и ярких эпизодов. Один из них, изображенный на заднем плане вышеприведенного плаката, на мой взгляд "делает" в смысле саспенса, напряжения, выразительности, все самые знаменитые эпизоды мирового кино, типа полета валькирий у Копполы или разрезание глаза Бунуэлем. И тем более русофобский фальшак с червями и лестницей.

Арсеньев и Дерсу застигнуты на озере невидимой опасностью. Дерсу знает, что сейчас придет буран и если они не выстроят себе теплую лежанку из сухостоя, то погибнут. И вот он кричит капитану скорее, скорее, скорее, они все быстрее и быстрее валят этот сухостой, Арсеньев выбивается из сил, потом отрубается. И вот эта погоня с совершенно невидимой и никак не обозначенной визуально опасностью, которая при этом смертоносна и вынуждает работать все быстрее и быстрее.

Вот как эта ситуация описана в книге Арсеньева "По Уссурийскому краю":

Вдруг ветер сразу упал. Издали донёсся до нас шум озера Ханка. Начало смеркаться, и одновременно с тем в воздухе закружилось несколько снежинок. Штиль продолжался несколько минут, и вслед за тем налетел вихрь. Снег пошёл сильнее.
«Придётся ночевать», — подумал я и вдруг вспомнил, что на этом острове нет дров: ни единого деревца, ни единого кустика, ничего, кроме воды и травы. Я испугался.
— Что будем делать? — спросил я Дерсу.
— Моя шибко боится, — отвечал он.
Тут я только понял весь ужас нашего положения. Ночью во время пурги нам приходилось оставаться среди болот без огня и тёплой одежды. Единственная моя надежда была на Дерсу. В нём одном я видел своё спасение.
— Слушай, капитан! — сказал он. — Хорошо слушай! Надо наша скоро работай. Хорошо работай нету — наша пропал. Надо скоро резать траву.
Я не спрашивал его, зачем это было нужно. Для меня было только одно понятно — «надо скорее резать траву». Мы быстро сняли с себя все снаряжение и с лихорадочной поспешностью принялись за работу. Пока я собирал такую охапку травы, что её можно было взять в одну руку, Дерсу успевал нарезать столько, что еле обхватывал двумя руками. Ветер дул порывами и с такой силой, что стоять на ногах было почти невозможно. Моя одежда стала смерзаться. Едва успевали мы положить на землю срезанную траву, как сверху её тотчас заносило снегом. В некоторых местах Дерсу не велел резать траву. Он очень сердился, когда я его не слушал.
— Тебе понимай нету! — кричал он. — Тебе надо слушай и работай. Моя понимай.
Дерсу взял ремни от ружей, взял свой пояс, у меня в кармане нашлась верёвочка. Всё это он свернул и сунул к себе за пазуху. Становилось всё темнее и холоднее. Благодаря выпавшему снегу можно было кое-что рассмотреть на земле. Дерсу двигался с поразительной энергией. Как только я прекращал работу, он кричал мне, что надо торопиться. В голосе его слышались нотки страха и негодования. Тогда я снова брался за нож и работал до изнеможения. На рубашку мне навалилось много снега. Он стал таять, и я почувствовал, как холодные струйки воды потекли по спине. Я думаю, мы собирали траву более часа. Пронзительный ветер и колючий снег нестерпимо резали лицо. У меня озябли руки. Я стал согревать их дыханием и в это время обронил нож. Заметив, что я перестал работать, Дерсу вновь крикнул мне:
— Капитан, работай! Моя шибко боится! Скоро совсем пропади! Я сказал, что потерял нож.
 "Дерсу Узала" (Энциклопедия кино)
— Рви траву руками, — крикнул он, стараясь пересилить шум ветра. Автоматически, почти бессознательно я ломал камыши, порезал руки, но боялся оставить работу и продолжал рвать траву до тех пор, пока окончательно не обессилел. В глазах у меня стали ходить круги, зубы стучали, как в лихорадке. Намокшая одежда коробилась и трещала. На меня напала дремота. «Так вот замерзают», — мелькнуло у меня в голове, и вслед за тем я впал в какое-то забытьё. Сколько времени продолжалось это обморочное состояние — я не знаю. Вдруг я почувствовал, что меня кто-то трясёт за плечо. Я очнулся. Надо мной, наклонившись, стоял Дерсу.
— Становись на колени, — сказал он мне.
Я повиновался и упёрся руками в землю. Дерсу накрыл меня своей палаткой, а затем сверху стал заваливать травой. Сразу стало теплее. Закапала вода. Дерсу долго ходил вокруг, подгребал снег и утаптывал его ногами.
Я стал согреваться и затем впал в тяжёлое дремотное состояние. Вдруг я услышал голос Дерсу:
— Капитан, подвинься!
Я сделал над собой усилие и прижался в сторону. Гольд вполз под палатку, лёг рядом со мной и стал покрывать нас обоих своей кожаной курткой. Я протянул руку и нащупал на ногах у себя знакомую мне меховую обувь.
— Спасибо, Дерсу, — говорил я ему. — Покрывайся сам.
— Ничего, ничего, капитан, — отвечал он. — Теперь бояться не надо. Моя крепко трава вязки. Ветер ломай не могу.
Чем больше засыпало нас снегом, тем теплее становилось в нашем импровизированном шалаше. Капанье сверху прекратилось. Снаружи доносилось завывание ветра. Точно где-то гудели гудки, звонили в колокола и отпевали покойников. Потом мне стали грезиться какие-то пляски, куда-то я медленно падал, всё ниже и ниже, и наконец погрузился в долгий и глубокий сон… Так, вероятно, мы проспали часов двенадцать...
Первое, что я сделал, — поблагодарил Дерсу за спасение.
— Наша вместе ходи, вместе работай. Спасибо не надо.
И, как бы желая перевести разговор на другую тему, он сказал:
— Сегодня ночью много люди пропади.
Я понял, что «люди», о которых говорил Дерсу, были пернатые.

Никто и никогда в кино не смог передать внутреннего напряжения ситуации и смертельной опасности с таким минимализмом художественных средств и без всякого нагнетания внешних ужасов, как Куросава передал этот эпизод в своём фильме.

Фильм получил совершенно заслуженный Оскар в 1975 году. Это, несомненно, достижение великого Куросавы, получившего второй свой Оскар после "Расёмон". Но это несомненное достижение и русской культуры - книги Арсеньева, дальневосточной русской природы, замечательных актеров Максима Мунзука и Юрия Соломина.

 "Дерсу Узала" (Энциклопедия кино)

И конечно... ставшей лейтмотивом фильма песни "Ты орел мой сизокрылый" от которой на глаза выступают слезы.