Эфир за эфиром. Звезды Баштв

Звездная пара башкирского телевидения

Башкирское телевидение рождает в зрителях чувства, далекие от равнодушия. Яркий тому пример – не только многочисленные фанаты, заваливающие Телецентр мешками с письмами, полными восторга, но и не менее яростные противники, которые даже открыли в Интернете свой сайт. Но телевидение – это люди, и прежде всего люди. О них и хотелось бы говорить, им хотелось бы представить слово. Тем более, если перед вами такая звездная пара, как Алина Сулейманова и Эрнест Хайруллин - популярные телеведущие, и к тому же – муж и жена.

Ты помнишь, как все начиналось…

Алина

Я училась на факультете журналистики университета (БГУ). У нас есть такое понятие - производственная практика, и мне нужно было ее пройти.

Я всю жизнь мечтала работать в газете, а тут говорят - есть такая коммерческая телерадиокомпания “Толпар”, будешь работать на полставки, семьдесят рублей в месяц. А стипендия тогда была 17 рублей, и лет мне было тоже 17 лет.

Там был конкурс, пять человек на место. И вот я, как говорится, пришла и осталась. С тех пор я работаю на ТВ. Потом “Толпар” закрыли, я перешла на третий канал, меня опять взяли. Так я и стала работать.

Когда впервые получила зарплату, не могла понять - как же так, это же такое удовольствие, мне же это нравится, а тут еще зарплату дают в четыре раза больше моей стипендии. Я тогда испытала замечательное ощущение свободы.

Эрнест.

Когда я пришел на ТВ, попал к Эльзе Хоревой, небезызвестному тележурналисту. Работал администратором общественно-политических программ. Через полгода она сказала, что негоже такому умному работать администратором, и меня перевели редактором- корреспондентом на полставки. С тех работаю в кадре.

И хлеба горбушку – и ту пополам…

Алина.

Мы целый год ходили по одному коридору и ни разу не встретились. Встретились мы только через год, двадцать третьего июня. И ровно через пять лет - через пять, да, Эрно? - 23 июня 2001 года у нас родился ребенок, наша дочь Арина. Арина Хайруллина.

Я очень много слышала об Эрнесте. Мне рассказывали, что, мол, есть такой молодой человек с претензиями, лучше от него подальше держаться. А я как-то зашла к ним в кабинет, увидела этого молодого человека и подумала - надо же, он еще такой ребенок, почему я должна держаться от него в стороне? Почему-то я вот так подумала.

После этого мы были вместе все время - встречались в девять утра, расставались в девять вечера, пока не поженились.

Эрнест.

Не могу сказать, что во мне сразу вспыхнули какие-то большие чувства. Но, что интересно, когда мы познакомились, не могли первое время смотреть друг на друга без смеха, мы сразу начинали смеяться. Ну, говорят, это и есть любовь.

Алина.

Один раз я поехала на конференцию в Минкультуры. Тогда я работала на 3 канале, в новостях. Такая работа была - снимаешь один ряд, потом камеры срываешь и едешь другой ряд снимать. Мы тогда делали материал для Эрнеста...

Эрнест.

А там солидные, уважаемые люди...

Алина.

Напротив нас министр культуры сидит, а мы как посмотрим друг на друга - начинаем смеяться.

Эрнест.

Это было ужасно. Минут 20 мы так смеялись, все на нас оборачивались. После этого на такие мероприятия мы вдвоем не выезжали.

Вначале была работа

Алина.

Мы придумали передачу “Говорят, что...” Название придумала я.

Эрнест.

Нет, название придумал я как раз.

Алина. Название придумала я. Эрнест подкорректировал. Если честно, то я название слизала. Была такая передача “Те, кто...” . И вот я придумала- “Говорят, что те ...”, а Эрнест подкорректировал, и получилось – «Говорят, что...».

Мы так решили, что у нас нет ни одного проекта, в котором работают двое ведущих - молодых, обаятельных, может быть не совсем опытных, но это и хорошо, потому что на эту неопытность можно было многое списать. Нам говорили, что проект недолговечен. Мы просуществовали три года и, так скажем...

Эрнест.

Был успех. Не такой широкий, но... До сих пор некоторые спрашивают, почему нет передачи. Увидят на улице, и спрашивают… Правда, теперь все меньше и меньше...

В 1996 году мы ездили с Эрно в Чечню, делали передачу “Три дня на войне”. Нам в Чечне понравилось. Мы ко всему относились легко по своей юности и не обращали серьезного внимания на взрывы и стрельбу.

До программы “Говорят, что... “ мы очень долго работали, года четыре, но чтоб нас на улице узнавали, такого не было.

Передача получилась сама собой. У нас есть такая система - планирование передач, тогда это было проще, чем сейчас - мы подали заявку, и нас поставили в эфир. Правда, перед этим нам сказали, что передача долго не просуществует.

Эрнест. Это мертворожденный ребенок, прямо процитирую этих людей...

Алина. Но оказалась, что эта передача - не мертворожденный ребенок. Она просуществовала три года, а три года - это и есть срок жизни любой телепрограммы. Я даже рада, что так получилось, потому что она начала себя изживать.

Эрнест. Нам самим уже было неинтересно. Все было пройдено, все предсказуемо. Мы стали по-второму или третьему разу брать интервью у одних и тех же звезд… Кстати, чувства, которые испытываешь, когда берешь интервью у зведы – самые поганые.

Алина. Это со стороны все кажется красиво, дескать, сидят около звезд. А на самом деле, какими интригами нам приходилось добывать вот эти материалы… Потому что волка ноги кормят - вот это наша профессия..

Вспомнишь - вздрогнешь...Доходило до того, что у нас разбивали кассеты, мы ругались с администраторами этих звезд, нам приходилось шантажировать кого-то. Всякое было. У кого-то зарабатывали душевный авторитет тем, что доставали билеты на поезд - нас просили, мы ехали на своей машине, лишь бы у нас получилось интервью.

Мы ведь работаем в государственной телекомпании, то есть мы планируем камеру. Это данность. Мы должны рационально израсходовать в рамках какого-то времени. И если у нас не получается это делать, значит, мы государственные деньги потратили. Поэтому мы должны сделать все, чтоб у нас получился материал. Вот, кстати, передача с Королевой. Мы тогда приехали на вокзал, интервью брали на перроне, задержали поезд. И это можно делать до бесконечности долго тогда, когда ты даже не то, что молод душой, а просто физически молод, когда ты совсем еще ребенок и тебе это весело.

Эрнест. Пламенная страсть в глазах...

Алина: - Мы все делали сами. Узнавали, когда они приезжают, куда, сотовые телефоны, в каких номерах поселились...

Алина: Нам по инерции продолжали звонит - администраторы, продюсеры концертов, приглашали на концерты, говорят, что мы будем почетными гостями на концерте, но, как ни странно, нам не хочется. ...

Вот, новый поворот

Эрнест:

Нашу новую передачу, называется она «Знак вопроса», мы придумывали так.

Проект “Говорят, что...”был закрыт, и мы ушли в отпуск за собственный счет на три месяца. Мы не работали все лето, мы думали... Мы провели этот отпуск с нашим ребенком, у нас уже был маленький ребенок, месячный.

Придумывали, придумывали и придумали.

Алина:

Что очень важно на ТВ - нужен не только хороший журналистский проект, но и люди, которые бы все это организовывали. А у нас появился новый режиссер, с которым мы никогда раньше не работали, Неля Принцева. Мы тогда были немного усталые, немного разочарованные, морально уставшие. Всегда тяжело, когда перекраиваешь свою жизнь, когда наступает кризисный момент. И вот Неля взяла на себя часть обязанностей. Она придумала декорацию студии, придумала, какая должна быть заставка, с учетом, конечно, наших мнений. Она практически на себе вытянула первый эфир. И таким образом все закружилось, завертелось.

Эрнест: - Это была колоссальная работа.

Алина: Если зайти в студию перед эфиром, то можно увидеть, сколько кабелей тянется к столику ведущих. Это интернет, это телефонная кабель, это компьютерный столик, за которым сидит ассистент, который модерирует передачу. И все это она практически вытянула на себе.

Эрнест: Телевидение - это вообще место такое, которое стремится к хаосу. Не дать сползти в хаос - это очень тяжелая работа.

А: - И мы благодарны Неле Принцевой за эту работу. потому что все действительно было не зря.

Нам нужна одна победа

Алина:

Когда мы снимали офтальмолога Мулдашева, Всероссийский центр “Аллоплант”, к нам подошла девочка с ребенком на руках. Выяснилось, что у нее ребенок-инвалид, что она ведет неравный бой с администрацией города.

Эрнест:

Ей пообещали выделить квартиру, выдали документы, а затем эти документы аннулировали. Она уже переехала в эту квартиру, и ее пытались выгнать из квартиры вместе с милицией.

Мы полтора месяца боролись с администрацией города, с теми людьми, которые не выполняют своих функций и обязанностей, и я рад сообщить, что наша работа увенчалась победой.

Алина:

Когда мы столкнулись с администрацией города, нам показалось, что эта непробиваемая стена. Полтора месяца эфир за эфиром, эфир за эфиром – и никаких результатов.

Эрнест: - Нам показалось, то, о чем мы говорим, никого не волнует, никого не интересует. Было такое чувство, что жизнь в городе и жизнь за стенами администрации города – это две разные жизни, и они никак не согласуются. Нам показалось, что там не смотрят телевизор, не следят за общественным мнением, не имеют никакого отношения к тому, что происходит в городе. Слава богу, это оказалось не так, и хочется поблагодарить главу администрации города Уфы Рауфа Нугуманова за проявленную волю в принятии этого прошения.

Алина: Но переживаем мы ужасно. Был случай, мы рассказывали о беспризорных детях. Поехали на вокзал, потому что знали, что там их очень много, у нас там было несколько точек для съемки. Уже объездили все, ребят, с которыми мы предварительно договорились, не было на месте. И вот Неля появляется с девочкой. Ей на вид лет 10. Она каждое утро приезжает с мамой на вокзал, попрошайничает. Мы сделали с ней интервью, заплатили ей за это, сколько смогли, просто вывернули свои карманы.

Через две недели нам сообщили, что ее нашли, и она сейчас находится в детском доме. Я всю ночь не спала – переживала, может, зря мы это сделали – разлучили ребенка с матерью. Мы решили навестить ее, съездить в детский дом, подарки взяли от спонсоров.

У нас был очень долгий разговор. Она сначала обижалась на нас, но потом мы поговорили и пришли к тому, что государственные органы поступили правильно. Ведь она 2 года не училась в школе, была совершенно больна, простужена, у нее были вши. Мы все это очень переживали.

Эрнест: - Это вообще очень сложная дилемма, порой очень трудно понять, где правда, на чьей стороне. Но вообще хочу подчеркнуть, что без поддержки нашего руководства ТВ передача «Знак вопроса» не могла бы существовать в таком виде, в котором она существует сейчас.

Алина: - Это не лесть, это на самом деле так.

Эрнест: - И хочется поблагодарить первого заместителя гендиректора БТВ Луизу Азаматовну Фархшатову. Зачастую она просит ставить вопросы даже острее, чем мы предполагаем.

Мы вместе

Алина:

Если это вам интересно – то встречаться мы начали только через год, как познакомились. Так что можно сказать, что нас поженило редакционное задание. Да уж! (смеется).

Эрнест: - Нет, мне бы не хотелось, чтоб это воспринималось именно так. Практически личной жизни у нас 50 на 50. Даже личной жизни уже 60.

Алина: - Да, теперь уже больше личной жизни. Теперь у нас ребенок.

Я до конца работала. Ситуация была такая – мне сказали, что я рожу 20-25 июня. У меня нет никакого декретного. И я на всякий случай взяла отпуск с 12 июня, обычный отпуск.

Эрнест: Мы пришли к генеральному директору и говорим: « Хотим отпускные взять». А он смотри на Алину и говорит: «Ты давай худей в отпуск, худей».

Алина: Я продолжала работать в прямом эфире на «Коммуналке», и вот в пятницу мы утром просыпаемся, и я вроде плохо себя чувствую. Оказывается, это уже началось. А в субботу у нас прямой эфир «Коммуналки». Я должна была быть хозяйкой на кухне», у нас должен был прийти гость. Я позвонила Мушкиной Светлане Леонидовне и говорю: «Пожалуйста, запишите координаты юриста, который должен быть в эфире». «Ты что, сама не можешь записать?» - спрашивает она. «Не могу, рожать еду».

– «Хорошо, -сказал она и положила трубку. Через секунду буквально звонок:

– Куда ты уезжаешь?

– Рожать.

– Да ты что! Вызывайте скорую!

Эрнест: Мы были неподготовлены, в доме не было ничего для роддома.

Алина: Я набрала кучу косметики, книг… И вот мы сели в нашу машину и поехали к роддому. Меня очень часто спрашивают, так что эЭто правда – я приехала в роддом сама и уехала сама с ребенком. О чем я жалею, мы не успели в воскресенье помыть машину, и она была грязная.

Рожали мы вместе, и папа от нас не выходил 12 часов.

А потом я две недели просидела дома, и ровно на 14-й день я пришла на прямой эфир в «Коммуналку».

Раньше нам помогала бабушка, а сейчас сидит няня, уже целый год. Может, это кому-то покажется мало, я с ребенком с обеда до вечера – такой у меня график. И в выходные всегда с ней. Папа еще может поспать, а я в восемь утра уже на ногах.

Эрнест: - Хотелось бы побольше времени с ней быть, но сейчас жизнь такая, что не можешь уделить столько, сколько им необходимо. Мы рады, что у нас дочка, потому что она всегда с тобой. Можно сказать, праздник, который всегда с собой.

Алина: - У них с папой очень трогательные взаимоотношения.

Друзья

Эрнест:

Все наши друзья стали общими. Печально, что в последний год в связи с этой передачей мы не можем нормально общаться. Печально, что мало времени уделяем ребенку.

Работа

Алина: - Я люблю свою работу.

Эрнест: А я об этом не как-то задумывался. Живешь и живешь. И другой жизни не представляешь.

Беседовал Айдар Хусаинов