И запах краски типографской, и шрифт, летящий вдоль страниц…

Юрий Поздняков

Благовещенской районной газете «Панорама» - 85 лет

Я писал в районку, учась в педучилище и являясь членом редколлегии стенгазеты, изредка относил в редакцию свои короткие заметки о студенческой жизни. Со мной в основном общался литсо-трудник Николай Муругов (впоследствии он стал признанным в республике писателем, регулярно печатались его детективы в газете «Версия», а газета «Истоки» опубликовала документальную повесть «Праведник мира» – о подвиге нашего земляка Н. Киселева в годы Великой Отечественной войны). Однажды мой куратор сказал: «Чего ты такие крохотульки пишешь, попробуй сделать событийный репортаж или даже очерк на «подвал». Ну, скажем, «Один день Марьиванны»...

Свой выбор я остановил на завуче Анне Михайловне Шабалиной. Это была дама средних лет, с низким вкрадчивым голосом и маленькими карими глазами, которые собеседника видели насквозь. Ходила всегда в черном, ладно сидящем костюме энергичной бесшумной походкой. Она не имела семьи и всю себя отдавала работе. Вообще, ходили слухи, что «все держится на Шабалиной» и даже сам директор (Иван Макарович Леонтьев – умнейший, милейший и добрейший человек, у которого, кстати, еще до войны училась математике моя мама), якобы, у завуча «под каблуком».

Анну Михайловну отличала исключительная принципиальность. Мне довелось быть очевидцем двух устроенных ею товарищеских судов в актовом зале училища. На сцене перед студентами стояла, низко опустив голову, третьекурсница С. Ее судили за кражу связки лука у бывшей хозяйки квартиры, где девушка снимала угол. Вынесли вердикт: отчислить! Второй публичный суд был над моим одноклассником В. – за появление в нетрезвом состоянии на праздничном вечере. Ему влепили «строгача» с категорическим предупреждением о недопустимости повторения подобного проступка. Анна Михайловна вела у нас русскую литературу. Когда «проходили» творчество Льва Толстого, я отважился задать вопрос, который не давал мне покоя: «Как понимать проповедуемое классиком непротивление злу насилием и как к этому относиться?» – «Тут я с великим старцем не согласна, – ответила она, – неужели, если тебя ударят по левой щеке, то ты покорно подставишь правую?».

Короче говоря, Шабалина была личностью очень колоритной, хариз-матичной. Мне, стеснительному деревенскому пареньку, непросто было решиться о ней писать. Когда же она узнала о моих намерениях, то на полном серьезе сказала, что не хочет славы и порекомендовала другую кандидатуру. Спустя много лет я узнал, что эта неординарная властительница юных душ доживала свой век в доме престарелых, и для меня это был шок: такая самоотреченная подвижническая жизнь оказалась низведенной до чашки казенной похлебки и затерянного погребения… Возвращаюсь, однако, к теме.

В штате газеты я оказался в июле 1973 года. О кадровом костяке редакции той поры я уже писал в статье, посвященной предшествующему, «круглому» юбилею. Повторюсь лишь, что три боевых «пера» – Куликов, Никитин и Тимофеев – являлись участниками Великой Отечественной войны. Они не имели вузовских дипломов, зато много повидали в жизни и были газетчиками по призванию. Стоит добавить, что из стен нашей редакции вышли такие талантливые журналисты, как ответственный секретарь «Советской Башкирии» Петр Тряс-кин, обозреватель «Радио Башкортостана» Римма Сарварова, телерадиоведущая центральных российских СМИ поэтесса Нина Новокшонова, всеобщий любимец фо-токор Коля Коледин уже к 30 годам стал редактором газеты одного из районов республики.

Сказано: чти следы прошлого. Поэтому хочется с благодарностью вспомнить сотрудников, без которых газета не могла бы выходить в свет.

Вообще, в те годы фотокорреспонденты пользовались особым пиететом. За восемь лет моей работы в редакции через ее горнило прошло четыре фотокора: Анатолий Тимофеев, Семен Фарада, Нина Майорова и Николай Коледин. У каждого из них был свой стиль, свои пристрастия, но их объединял большой интерес к своему делу. Отправляясь в командировку, фо-токор заряжал «ФЭД» или «Зоркий» кассетой с пленкой. Требовалось визуально определить расстояние до объекта, в зависимости от освещенности поставить выдержку, тщательно прицелиться и, выбрав момент, нажимать на спуск, расчетливо и экономно расходуя кадры. По возвращении фотокор запирался в маленьком темном чуланчике и при свете красного фонаря погружался в таинство проявления отснятого материала. Закрепленные снимки развешивались на всеобщее обозрение – на просушку, а затем нужно было ехать с пачкой фоток в Бирскую типографию, где на аппарате ЭГА изготавливали клише на цинковых пластинках.

В нашей типографии, находящейся по улице Зенцова, выпуск газеты считался приоритетным среди другой печатной продукции, хотя и приносил меньшую финансовую прибыль. Самым заслуженным работником здесь был универсальный полиграфист Аркадий Гущин, посвятивший избранной профессии всю свою жизнь без остатка. По натуре своей он был очень расторопен, успевал верстать газету, вести ручной и линотипный набор бланков и всяческих приветственных адресов, верстку и правку собранных форм, отладку оборудования, выплавку свинцовых чушек для оснащения линотипов – машин по выплавке построчных литер. Мне как ответственному секретарю, макети-рующему каждый номер, было необходимо находиться в постоянном контакте с метранпажем: что-то изменить, добавить или сократить, согласовать рубрику, заставку и т.п. Аркадий никогда не ворчал, с завидным терпением и сноровкой выполнял свою кропотливую работу.

Гордостью коллектива типографии слыли ветераны труда линотипистка Алевтина Осколкова, наборщицы Надежда Астахо-ва и Клавдия Гепколенко, а также сравнительно еще молодые, но очень прилежные печатницы Мария Субботина и Зоя Оскол-кова. Коллективы редакции и типографии представляли одну профсоюзную организацию, и многое в текущей хозяйственной жизни мы делали совместно. На бумажный склад Госкомиздата ездили мы, мужчины, по очереди, а за бумагорежущим станом ловко управлялась Любовь Ермолаева. Надо сказать, работать в наборном и печатном цехах было нелегко: всю смену – на ногах, стойкий запах керосина и типографской краски; в линотипном отделении свинцовые пары создавали высокую степень вредности, а ведь надо еще постоянно держать голову «включенной», чтобы не допустить ошибок. Для частичной нейтрализации вредных веществ в организме рабочим ежедневно полагались фруктовые соки.

Коллектив Благовещенской типографии был слаженным, дружным и необычайно трудоспособным, часто выходил на одно из передовых мест в социалистическом соревновании, одна из стен целиком отводилась под Почетные грамоты и дипломы. Частыми гостями типографии были ребятишки из разных школ города, которые после экскурсии по цехам получали небольшие подарки – самодельные блокнотики. А возглавляла производство в тот период Татьяна Степановна Саблина, которая начинала трудовую биографию переплетчицей в Бирской типографии.

Мы живем в стремительно меняющемся мире, газетное дело за последнее десятилетие претерпело кардинальные изменения, внедряются новые, продвинутые технологии.

Прогресс не обошел стороной и нашу «районку», она неузнаваемо изменилась как по дизайну, так и по содержанию. В лучшую или худшую сторону, обсуждать не берусь, так как все очень относительно и неоднозначно, во всяком случае, снимки сейчас более четкие и более оперативные, текстовое полотно выглядит исключительно чистым.

Но… лично мне чего-то не хватает, может быть слегка будоражащего запаха типографской краски…

Обескураживает снижение тиража: на данный момент он составляет (вместе с электронным вариантом) чуть более 2-х тыс. экземпляров. Между тем в 70-80 годах он находился на уровне 5 – 6 тысяч, а в непростые 90-е годы, когда редакцию возглавлял Василий Коровкин, тираж вырастал до 8300 экз. при той же численности населения. Ясно одно: какие времена – такова и газета. Хочется верить, что потребность читать бумажный вариант у людей не пропадет.

Поздравляя редакцию с юбилеем, прошедшими новогодними праздниками, хотелось бы пожелать вернуть на страницы газеты аналитическую публицистику, проблемные интервью, рубрику «На острие пера», литературную страницу «Пегас». Также хотелось бы видеть на первой полосе каждого номера «Колонку редактора» – как своего рода событийный пульсирующий хронометр. Что же до программы ТВ, то от нее можно и отказаться, ведь время основных передач и мыльных сериалов по трем-четырем каналам все уже знают наизусть. #жизнь #литература #проза #рассказ #цветаева #отдых #путешествие #туризм