"Не откровенье, а лишь пристанище»

14 March 2019

Алексей КРИВОШЕЕВ

Литературный альманах «Феникс».

Стихи. Проза. Переводы.

Выпуск № 3. Ишимбай, 2013 г.

За десять лет — третий выпуск альманаха! Неплохо: и толстый, и третий. И синий! И с желтой птицей на обложке. Золотой Феникс. Символ самосожжения, между прочим. Ага, подумалось мне, коллективное самосожжение — отлично! Участники альманаха — раскольники от искусства, не иначе.

Они делают наглядными, образными невидимые истины духа. Обожествляют природу. Это и есть самосожжение и воспарение к новой жизни. Может быть, в каком-то апофатическом апофеозе некой ангельской одержимости уважаемые авторы не приемлют зла и его искажений. Ибо, знают, должно оно быть сожжено, дабы очистилось эфирное тело души, и воспарил дух к горним высотам, в вышний край мира, к вечному славословию непостижимого прекрасного. А тогда и читатель увидит, что не зря все на свете. И мучения человеческие, и несправедливость — временны. Разлад с любимыми и близкими людьми — одно затмение и томление духа. Дымкой в ясном небе рассеется роковая невозможность желанного чуда, и томимый духовной жаждой путник, вкусит, наконец, сухими устами от амброзий и чистейших райских ключей! От совершенной реальности, а не рукотворных рекламных иллюзий. Вкусит и утолится. И насладится ею, вкушая.

Так думал я, блаженно дивясь волшебному названию альманаха. И зачитался. И что же я прочел в обращении к «Уважаемым читателям»? «;.за эти годы наша организация значительно подросла»(!) Да? Но какое, однако, мне дело, до какой-нибудь «организации», когда речь идет о стихах, и хочу я не иного чего — но самих, как сказал поэт, «сладких звуков и молитв»? «Организация» же должна быть незаметной и пусть она вовремя подключает отопление и ловит шпионов. Ничего больше о ней знать не желаю, открывая литературный альманах и взыскуя изящной словесности. Читаю дальше: «Безусловно, все мы разные, нас разделяют взгляды, профессии и расстояния(!)» Что это? Лукавое предварение карательной речи на глумливом партсобрании или напутственное слово старших товарищей выпускникам ГПТУ? А может быть, это описание новой местности на очередном собрании в Географическом обществе? Однако нет! Ни то, ни се. И, наконец, читаю существенное: «Все мы очень любим литературу, писать, творить, создавать». И далее: «А вот насколько нам это удается — судить вам, дорогие читатели». Не знаю, как другие дорогие читатели, но судить я никого не буду. Наоборот, когда я погружаюсь в поэзию, меньше всего мне приходит в голову кого-то судить. Более того, занятие это тогда отчетливо видится мне не то чтобы даже праздным, но уже совершенно бессмысленным и крайне противным по своей природе. Никак не совместимым в тот миг с моим душевным строем. Вот уж точно, мне тогда не до «организаций». Итак, читаю «Феникса» Марины Смышляевой:

Сияньем солнечным отмечен,

Борец с невежеством и ложью.

Сгорев в огне противоречий,

Он возродился силой божьей.

Чужды ему пустые сплетни И блеск обманчивой короны;

Он выбрал пламя вместо смерти, Свободой мысли озаренный.

Из пепла жарким дуновеньем Воскресла вновь шальная птица!

Даря нам взлеты вдохновенья И сил без устали трудиться.

Тут я выделил слова, которые неточно, не вполне уместно — относительно контекста — автор употребляет. Они, в лучшем случае, не украшают блистательного образа бессмертной птицы. Но могу ли я «осудить» намерение автора приобщиться к самому великому подвигу творческого самосожжения? Ни в коем случае. В попытке этой нет совсем никакого криминала. Напротив, может быть, даже не всякое самосожжение имеет отношение к поэзии. Точнее так: не всякая «любовь к литературе и любовь писать — суть творческое самосожжение.

Но хватит об этом. Есть же простые человеческие радости и помимо стихосложения. И они не менее человечны и даже радостны, чем шалости «шальной» птицы. А главное — менее опасны. Кажется, как раз и замечательно то, что литературное объединение г. Ишимбай, как и всякое вообще объединение, именно этим и занимается. То есть собирает разрозненные способности по-разному чем-нибудь одаренных людей и подтягивает их к среднестатистическому, сколько-нибудь внятному литературному уровню, прежде всего. Вместо того чтобы довольно болезненно сгорать, действительно спускаясь жуткими кругами ада, взмывая в стратосферу. Как это делал, например, великий и ужасный Данте Алигьери, одержимый высшими силами. Добрые люди любого лито, как правило, безобидно греются у вполне цивилизованного калорифера, убегая от скучной обыденности. Но, собравшись вместе, общими силами они добывают искорку, из которой должно возгореться пламя для бессмертной птицы. Ибо то, что дано Фениксу — не всегда по силам человеку. Поэт — смертен. То есть когда-нибудь он окончательно «исчезнет с поверхности земли». И что возможно Фениксу — символу и архетипу — то не позволено рядовому члену организации никакого литобъединения любого города планеты. Никакая организация не уполномочена выписывать пропуск в потусторонние миры и обратно. Орфей сам, только на свой страх и риск, с помощью божественной лиры, которой заслушивались звери и боги, нисходит в Аид за душою-Эвридикой. Равно и воспаряет он, уносимый песней, в заоблачные сферы, закрытые для «организаций», исключительно в индивидуальном, отнюдь не в общем порядке. И никакой собес не ответственен за его «шальные» поступки. И никакая полиция не спасет его от разгоряченных, обезумевших менад, жаждущих вырвать хотя бы частичку бессмертной гармонии вмести с плотью певца. Для нас, как членов организаций, самосожжение и орфизм вещи проблематичные, а то и запредельные. Прав пушкинский Сальери, когда говорит о Фениксе-Моцарте:

Что пользы в нем?Как некий херувим,

Он несколько занес нам песен райских, Чтоб, возмутив бескрылое желанье В нас, чадах праха, после улететь!

Наследника нам не оставит он.

Единственное, чем иногда владеют иные творческие союзы, если им посчастливится, так это творческим наследством. Сами же наследники образуются волею богов, а не организаций.

Зато специальные организации организуют отдельные неорганизованные организмы в подобия самостоятельных творческих единиц. В нашем случае мы имеем, например, следующее. За невозможностью разобрать всех альманаховцев, возьмем иных уважаемых авторов.

Сафаргулова Лидия Аминовна, публикуется в каждом выпуске альманаха. Судя по стихам — одна из умнейших авторов литобъединения. Стихи довольно смелые, иногда резкие, правдивые. Несомненное достоинство: они музыкальны. Редкая удача — имеется составная рифма: «не есть раскаяние/ тоска о нем». Великолепно! Другое редкое качество для стихотворца — искренность. Нежелание казаться тем, кем не являешься. Похвальное и редкое при всеобщей грамотности свойство. Вместо вычурности и манерности — отрадное простодушие: «Как поздний путник тороплю коня,/ ища в ристалищах/ не откровений завтрашнего дня,/а лишь пристанища.» Никакой претенциозности.

В стихотворении «Менялы» вполне понятен и оправдан авторский сарказм. Слишком часто люди меняют шило на мыло. «Кресты на Бутырку». Но сначала подмена ценностей происходит у нас в голове: «И не с руки нам извлекать уроки/ Того, кто миром правит с высоты/грехопаденья. Ангелы земные/ нам рай в кредит, в рассрочку, под залог/ предложат, цены указав иные,/ написанные кровью между строк. простим.Иуду,/ вернув Петру ненужные ключи». Это о череде новомодных перемен-подмен духовных ценностей жизни. Понятно, что «мы» не можем вернуть Петру «ненужные ключи», поскольку не «мы» их ему вручали и не нам они принадлежат. Автор, кстати, этого и не утверждает. Он говорит от лица очередного утопического «мы», персонально ни за что не отвечающего.

Лирической героине Ишмухаметовой Яны Фанисовны свойственна моральная непреклонность: «В чужих краях — безбожный грешник, забудешь обо мне? Забудь!... /Мои слова хладнее стали,/ твои глаза — топленый мёд. Фрегатов флаги на пол пали,/ любви былой прошел черед.» («Прикосновение»). Кажется, героиня стихотворения ощущает себя не сдавшейся врагу крепостью.

Откроешь ли прозу — поди ж ты: читается легко и проза! Например, Смышляева Марина Владимировна пишет с первых строк: «Да! Именно, Грымза или в исключительных случаях, Крыса-Раиса. Это прозвище придумала ей я. Другого имени в моем юном .сознании она не заслуживала». Безоглядно, живо, искренне написано. Может, авторам и можно вменять недостаточный эстетический опыт и кругозор. Но обычно автор излагает то, до чего додумался сам, а не программу очередного политического лидера. И это отрадно. Поэт — не рутинер, воспроизводящий исторический осадок, а творец нового, невиданного и прекрасного мира. На двухстах страницах «Феникса» разместился тридцать один автор.

В целом альманах достоин читательского внимания, и критики, и удовольствия. Встречаются в нем, едва ли ни у каждого автора, замечательные звуки и мысли. И лиричность, и юмор, и остроумная наблюдательность, в стихах и прозе. Газета «Истоки» желает авторам литобъединения дальнейших творческих успехов.