ОМОВЕНИЕ В ИСТОКАХ

Свободы сеятель пустынный,

Я вышел...

А. Пушкин

Сейте разумное, доброе, вечное.

Н. Некрасов

Робко светлеющим ноябрьским утром один из ответственных по Республике за посев разумного, доброго, вечного, — сотрудник единственной в Уфе культурной газеты «Истоки», внезапно для себя самого легко вскочил с постели. Отглотнув из чашки, дымящейся белым пятном в дубоватых кухонных сумерках ароматный черный Nescafe, он распахнул балкон и послал в центр благоухающего туманом небесного пространства золотистый, творящий, сияющий Ом! «Ё-о-м-о-ё-о-м!». Что сокращенно означало: О, мой Гомер! (Условное поименование Высшего Творческого Принципа уфимской культуры). Он же — Орфей. Погода окончательно установилась, прояснилась и посветлела. Все вокруг заиграло волшебно чистыми, мягко переливающимися красками.

Душистый песчаный ветер речного района крылато подхватил легко слетевшего с десятого этажа сеятеля и ласково и весело понес его в библиотеку № 16.

С разных точек города в том же направлении одновременно вышли и другие сеятели истинного, доброго и прекрасного: Алия Гайнатулина, автор бесчисленных сладкозвучных канцон, с неизменным своим треножником под мышкой, Александр Иликаев, автор многих романов и повестей, Александр Барановский, автор «Истоков» и Алексей Кривошеев, ответственный за предстоящее мероприятие сеятель из знаменитого издательства. Почетными гостями встречи предстали брат и сестра Вайны — Евгений и Анна. Оба приняли активное участие в поучительном, но элегантном процессе дружественного обмена мнениями между читателями газеты с писателями оной.

Итак, ровно в час пополудни перед садовничьим магистратом мероприятия для веселого и радостного культурного посева бодро предстали прекрасные души лучших представителей одиннадцатого класса 93-й уфимской гимназии. Ом! Были здесь также и взрослые читатели библиотеки — мужчина и женщина. Он — сочинитель добротных, мудрых, слегка пышных стихов. Она — творец милейших кукол, из подручного, выразительного и пестрого, весьма душевного материала.

Прекрасные представительницы слабого пола были оценены культуртрегерами из «Истоков» по достоинству и рассажены по площади как причудливый мозаический цветник, приятно удивляющий глаз сеятелей небывалой свежестью всех своих нежнейших оттенков. То есть, как бог на душу положил. В несколько интимной тесноте зала, впрочем, это ощущалось как некий особый и таинственный, воодушевляющий изыск, никому вполне не понятный. Прекрасные умницы засеваемы были с особой деликатной церемонностью. Лица их при этом выглядели и выразительными и крайне осмотрительными. Ресницы поощрительно опускались, то вспархивали в такт динамической композиции встречи. Заметно было: обретаемые ими сегодня знания приходятся им весьма по вкусу.

Говорили о высоком. О сегодняшнем возделывании будущего, великого и родного города-сада. О культурном произрастании из сорняка юного цвета талантливых представителей и представительниц всех национальностей единого народа. Ом!

Евгений Вайн, блестящий университетский преподаватель, архистратиг юридической мысли, произнес пламенную речь в защиту беспримерного культурного направления газеты «Истоки», являющегося эксклюзивом в уфимской издательской деятельности. Он звал! Всех хлебосольно зазывал оратор и в нашу газету, и на свой факультет.

Александр Барановский мастерски исполнил три почти бессмертных стихотворения обоих враждующих направлений из уфимской газеты 1919 года. Красно-белые тексты как бы предостерегали единокровных детей Великой Матери-Земли от кровавой и непотребной, совсем некрасивой братоубийственной войны, беспощадной и поэтому бессмысленной совершенно.

Алия Гайнатуллина в ответ на придирчивое, но справедливое критическое замечание о некой слабости в рифме одного своего стихотворения, сделанное интеллектуальным юношей Артемом, автором песен на английском языке, щедро напела в ответ ему целый выводок новых своих солнечных стихиков, неисследи-мой музыкальностью своей воспаряющих даже и над рифмой. Что уж говорить о банальном здравом смысле. Чем в очередной раз показала неотмирность — и себя самой, и очаровательной своей музы. Аудитория внимала ей в немом восхищенном замирании. Метресса же, вдыхая ядовитые пары, как это обычно водится у истинных Пифий, источала на ошеломленный зал исключительную амброзию.

Александр Иликаев начал с лирического отступления. Походя, но неистово, обрушился он на халатную работу городских дворников. Одного из коих пришлось ему сейчас по пути к нам в библиотеку невозмутимо и жестко — уклончиво намекая на физическую расправу — наставлять на путь добросовестного и нелицеприятного труда. Как внимательный и благодар-

Алексей КРИВОШЕЕВ

ный гражданин родного города ну не мог он пройти равнодушно мимо вопиющего безобразия, форменного мусора, внезапно выскочившего на его пути — славном и непреклонном. Дворника пришлось, натурально, призвать к ответу едва ли не за шкирку. Из-за чего, собственно, и припозднился к нам на встречу нетерпеливо ожидаемый всеми автор. Впрочем, мирно отбушевав, маэстро заметил уже снисходительно и благодушно, что погода нынче усилиями нашими также окончательно наладилась (стоило лишь разок-другой не выпустить народ на демонстрацию), и молниеносно приступил к чтению дивного своего отрывка из «Прикованного к батарее». Отчаянно вживлял артист гоголевской силы мистику в плоскую обыденную современность. Слушатели внимали ему в тихом экстазе, с блаженной невозмутимостью и благородным смирением. Татьяна Викторовна, ответственная от библиотеки за приятную встречу, несколько раз внимательно и проникновенно взглядывала на мощного чтеца в моменты самых драматических диезов его пронзительной прозы, местами весьма душемутительной и всегда до конца непостижимой. Почти безумной в своей возвышенности. В который раз все сходило виртуозу с изящных, не ведавших для себя никакого непосильного труда, рук. Ом!

Алексей Кривошеев призвал молодые дарования не скромничать и громогласно оглашать зал своими бессмертными опусами, ежели таковые у тех имели место на-дысь случиться. Но прекрасная публика предпочла сохранить в свою очередь восхитительное целомудрие, весьма приличествующее, впрочем, возрасту оной. Чем вызвала чувствительное уважение со стороны менее сдержанных, в силу различных своих обязанностей, шумно отвыступав-ших сегодня старших товарищей по летучему перу. Решено было сворачиваться до будущих культурных соприкосновений.

Молодежь, не заставляя себя упрашивать, не дожидаясь даже никакого намека, с инопланетным пиететом мгновенно разобрала питающие дивной силой номера «Истоков» и сама собой выстроилась в полукаре для памятных снимков, штурмуя славное будущее для наших с вами потомков. Ом! Апофеозом и общим ликованием закончилась праздничная встреча, и все высыпали под солнечную синь небесной небывалой осени.