Уфимские мозаики Петра ХРАМОВА

В 37 номере «Истоков» от 14 сентября я рассказала о наиболее ярких деталях уфимской архитектуры 1970-х годов - монументальных мозаичных панно.

Одним из самых талантливых художников-монументалистов этой эпохи, несомненно, был уфимский художник и писатель Петр Алексеевич Храмов.

Уфимские мозаики Петра ХРАМОВА


Петр Храмов родился в 1939 году в Уфе, был сыном известного художника Алексея Васильевича Храмова. После окончания школы учился в московском Строгановском художественно-промышленном училище и впоследствии как монументалист работал в Уфе и других городах республики. Это приносило ему достаточное материальное благополучие (заказы оплачивались очень неплохо), но не приносило творческого удовлетворения. Мозаики во дворцах, главных зданиях предприятий были, пожалуй, наиболее идеологизированным видом советского искусства. Каждый эскиз проходил череду утверждений в горкомах, райкомах и прочих не склонных к художественным вольностям организациях. Об этом Храмов несколько раз упоминает на страницах сейчас ставшего уже легендарным романа «Инок». Но, что удивительно, находясь в условиях творческой резервации, талантливый писатель и художник в своих монументальных работах сумел передать свое видение мира следующим поколениям, тем, кто будет читать его роман «Инок».

Петр Алексеевич Храмов в соавторстве с другими уфимскими живописцами работал над многими уфимскими мозаиками, но существуют три мозаичные композиции, которые являются индивидуальными работами художника. Находятся они на зданиях: Дворца культуры и техники (бывший ДК завода РТИ); железнодорожного вокзала; и детского сада № 245 (ул. Кирова, 37). И все три являются своеобразными иллюстрациями к «Иноку».

Панно на ДК РТИ было выполнено к 50-летию образования СССР. Можно предположить, что фигура молодой

Янина СВИЦЕ, фото автора

женщины олицетворяет главную республику — РСФСР или саму страну. Но людям, читавшим «Инока» совершенно ясно, что это — Маша. Круглое лицо, огромные «желтенькие» глаза. И странное дело... Ответственные работники, утверждавшие эскиз в более чем благополучной середине 1970-х, как-то не заметили того, что у женщины-олицетворения страны — такое сурово-тревожное выражение лица. Мысль, принадлежащая не мне, — настоящий художник чувствует ветер задолго до того, как начинают клониться деревья. Пройдет совсем немного лет, и нашу страну потрясут нелегкие испытания. Но у страны крупные, как у бабушки мальчика, крепкие ладони, в них она, как надежду на спасение, держит ветвь. И эти мощные сильные руки спасут, защитят, не дадут пропасть.

Еще одной иллюстрацией к «Иноку» в этой мозаике являются школьники, сидящие за партой — это мальчик и Маша. А юноша-солдат, по словам близких художника, — это автопортрет самого Петра Храмова.

Еще одна особенность этого панно открылась мне внезапно. Мозаика выполнена не из смальты (кусочков цветного стекла), а из маленьких цветных керамических плиточек — «ирисок». Кажется, что мозаика из них не так эффектна, как из смальты. Но в один из весенних дней я оказалась здесь утром, когда яркие солнечные лучи ударили в эти плиточки, лежащие каждая под чуть разным углом, — вся композиция буквально горела, переливалась, жила!

Другая замечательная, очень нежная и камерная работа Петра Храмова из мелкой керамической плитки и ее осколков находится на здании детского сада бывшей «Витаминки». Жаль, что она расположена во внутреннем дворике и с улицы почти не видна. На мозаике женщина с ребенком, — и это опять Маша. На панно напротив — мальчик. И вот что меня удивило. На формально стандартной композиции счастливого советского детства вдруг отдельно — две рыбки. В атеистические советские годы — один из главных христианских символов!

В середине 1970-х Петр Храмов выполнил четыре мозаичных панно в строящемся здании нового железнодорожного вокзала. На них нет человеческих фигур, но опять можно видеть многое, связанное с романом «Инок». Берег реки и холм — место очень похожее на берег реки Белой

около Монумента Дружбы, где когда-то стоял чудесный дом-терем. На другом скачут уже навсегда свободные кони, и их гривы струятся, как волны. Еще несколько лет назад одно из четырех панно (на стене, выходящий на платформы) от сырости и вибрации начало разрушаться. Работники вокзала своими силами пытались его реставрировать, обращались в союз художников, но никто не откликнулся. При начавшейся несколько лет назад реконструкции здания оно было демонтировано.

Зимой прошлого года стало известно, что угроза уничтожения нависла и над другими композициями. В проекте реконструкции (разработанном давно, и не в Уфе) сохранение мозаик не было предусмотрено. В слабой надежде, что может что-то удастся сделать, я составила письмо начальнику Куйбышевской железной дороги, которое подписали известные уфимские художники, литераторы, журналисты, в том числе участники литературного объединения УФЛИ и главный редактор газеты «Истоки» Айдар Хусаинов.

Ответ от руководства РЖД оказался положительным, было принято решение — мозаики сохранить. Но при непосредственном проведении работ возникло множество сложностей. Реконструкцию необходимо было завершить до начала форума ШОС и БРИКС. Около одной из стен с мозаичным панно проектом предусматривалась установка шахты лифта для инвалидов. Из-за прокладки коммуникаций, установки нового оборудования, к большому сожалению, сохранить одну из мозаик не удалось. Возникли проблемы и с двумя другими, но было найдено техническое решение, при котором конструкции подвесного потолка не закрыли оставшиеся два панно. Руководство железнодорожного вокзала, Башкирского отделения РЖД, строители — сделали все возможное. Спасибо им всем!

Наверное, многие помнят мрачные, грязно-серые стены старого вокзала. При новой отделке, на фоне бежевого мрамора и при более ярком освещении мозаики Петра Храмова заиграли совершенно по-другому. На средства строительной компании, проводившей работы, была установлена памятная доска — «Мозаики выполнены известным уфимским художником и писателем Петром Алексеевичем Храмовым».