Писатели перестали быть одинокими

22 May 2017

Автор: Майкл Харрис
Источник: The death of the solitary author

Вот уже два года я пишу книгу об одиночестве.

Выглядит это сомнительно.

Представьте себе: сижу я в кафе. Пишу.

Любопытный человек за соседним столиком:
— Как интересно! Писатель. А что пишете, разрешите полюбопытствовать?

Я:
— Книгу.

Любопытный:
— Ого! А о чем?

Я:
— О ценности одиночества.

Любопытный:
— Ну и пожалуйста. Что, спросить нельзя?

Может, проблема в моей интровертности, но раз уж сценка разыгрывается без изменения с самыми разными любопытными мимокрокодилами, я склонен думать, что это не только обо мне. Согласитесь, раньше писателю позволялось сидеть в своей уютной келье год или даже дольше — выходя к читателю для раздачи автографов или ради участия в книжном фестивале.

Сейчас все знакомые мне писатели посвящают несколько часов ежедневно социальным сетям — создавая контент, изучая мнения, следя за трендами. Всё это время могло бы достаться писательству. Или предварительному исследованию к новой книге.

Читателям будущего будет трудно представить, что когда-то автора книги нельзя было зафоловить или встретить в комментариях. Читателям будущего может показаться, что чтение книги — без возможности обратиться к отзывам, расшарить цитату, оставить комментарий — жутко унылое дело. (Вот и платформа Медиум переходит от лонгридов, которыми славилась, к бесконечным карточкам-слайдам, прим. пер.) Но совсем недавно всё было иначе — и писатели ценили возможность продуктивной тишины.

Весной 1961 года Кэти Дарем (Cathy Durham) пишет письмо популярному Эдвину Бруксу Уайту. Она восхищена «Паутиной Шарлотты» и хотела бы уточнить: когда выйдет продолжение?

Уайт едко отвечает:

«Я бы с радостью написал ещё одну детскую книгу, однако по неясной мне причине всё доступное время уходит на переписку с читателями о тех книгах, которые я уже написал. Шансов изменить ситуацию мало. Впрочем, вы можете выйти на общенациональный митинг с плакатом «не пишите Уайту, пока он не опубликует новую книгу».

На митинг Кэти не вышла. Возможно, её расстроил тон Уайта. Однако нам стоит обратить внимание на его усталость от социальных обязательств. Маргарет Митчелл утверждала, что быть автором опубликованных «Унесенных ветром» — работа на полный день.

Уайт и Митчелл, в отличие от современных писателей, не считали переписку с читателями способом продвижения своих книг. Вал писем был для них неизбежным злом, побочным эффектом успеха. На самом деле они хотели вернуться в уютную келью и снова писать, писать, писать — без перерыва.

Все мои знакомые писатели чувствуют себя обязанными постить, шарить, лайкать, читать, отвечать, суетиться и поднимать волну. На это уходят долгие часы. Уходят ли долгие часы на писательство? Остаются ли на него силы?

Может, писательство теперь вовсе не основа писательского труда?

Профессии меняются каждое поколение. Иногда смысл работы меняется целиком — а название остается.

Когда-то в Древней Греции благодаря падению цен на папирус резко подскочило число поэтов-лириков. Мишель де Монтень не мог бы изобрести жанр эссе без возможностей, открывшихся благодаря массовой печати книг. Может, цифровой век отличает невозможность написать что-то в отрыве от социальных сетей?

Анна Тодд опубликовала свой роман «После» на платформе WattPad (её ещё называют «YouTube для тех, кто читает»). Всякий раз, когда Анна публикует новую главу романа, её захлестывает волна читательских мнений. Благодаря этому Анна решает, как будет развиваться история.

Наверное, юным авторам проще ориентироваться в цифровой реальности. Мне 36 и я чувствую, что те, кто моложе меня даже на пять лет — разбираются в гаджетах и сетях куда быстрее.

В новой реальности 55 миллионов пользователей сайта GoodReads пишут 50 миллионов уникальных отзывов о книгах, которые им понравились или не понравились. В новой реальности есть Киндл от Амазона, и если вы им пользуетесь, то знаете, какие именно абзацы понравились другим — десяткам и сотням других. Книга превращается в набор понравившихся всем сразу цитат.

В новой реальности социальные сети и развлекательные сайты вроде Digg, Reddit, StumbleUpon побуждают не только читать статьи, но и делиться ими с окружением — делая возможность расшаривания материала чуть ли не более важным делом, чем само чтение. Сегодня электронная книга или планшет есть у большинства городских жителей — и нам это нравится.

За каждым текстом тянется шлейф лайков, комментариев, реакций. Иногда этот шлейф интереснее того, что его породило. Диванные критики, диванные политики и диванные аналитики — это мы с вами. Привилегия автора, к которой раньше стремились — золотое перо, отточенные формулировки — отходит на дальний план. Критиковать легче и интереснее.

Тексты меняются. Прибывая в онлайн, плотный текст становится разреженным, усвояемым, прытким, цепляющим внимание читателя — уж больно велика конкуренция. Современный автор думает мемами, короткими цитатами, «лидами» (анонс к статье для соцсети), аббревиатурами, гиперссылками. Мы оцифровываем аналоговые мысли.

Но тут наш редактор говорит, что читатели издания поголовно перебрались на мобильные устройства… Нужно ещё подсократить, опустить детали, сделать крупнее шрифты. Мы привыкаем подавать свои мысли короткими порциями, елозить на поверхности. Мы ведёмся на лайки и расшары. Мы опираемся на отклик аудитории.

На наших глазах зарождалось соцсетевое писательство. Что мы увидим в будущем? Что потребуется от писателя через 10 лет?

На этот раз я принесу в кафе наушники. Чтобы никто мне не мешал писать об одиночестве.

А если особенно любопытный мимокрокодил тронет меня за плечо, я не признаюсь. Пусть изнывает. И угадывает, о чем я пишу, сам.