13 патронов

19.06.2017

Глава 1

.... мне нужно вернуться туда за тринадцатью патронами, но как же трудно решиться на это. Тяжело туда идти, зная, что никто оттуда не возвращается, а я ведь смог, смог и вернулся, забыв, правда, зайти в ту комнату, где стоял старый деревянный ящик из-под трехлитровых банок, в котором лежат какие-то тряпки и старые газеты за 2020 год. Это же когда было, тридцать лет назад, подумать только, а среди них лежит обойма – та самая, заветная, с тринадцатью патронами калибра 5,45. Почему же я-сразу-то не забрал, – всего лишь какое-то мгновение, и рожок у меня в руке, – нет же, нужно было выскочить этому клыкастому уроду, полу человеку-полу льву. Пришлось ретироваться в другую комнату, чтобы заманить его в зияющую дыру лестничного пролета, а там с разворота пинком в спину отправить его на острые торчащие клыки железобетона. Если бы в полутьме было видно, что он окончательно мертв, мне бы не пришлось стоять в раздумье, стоит ли подниматься снова, а вдруг придется использовать эту обойму, смысл тогда подниматься?

Но смысл всегда есть: чтобы выходить днем на охоту, необходимы патроны, иначе день грозит быть без еды. Еще секунда, и я взбираюсь по обломкам лестницы на седьмой этаж – задача не из легких, но оно того стоит. Патроны никто не производит, за 30 лет они почти исчезли, даже несмотря на то, что на город-миллионник осталось 20 – 100 человек, их запас поубавился окончательно, даже несмотря на экономию. Конечно, были попытки воссоздать новые, но все они заканчивались летальным исходом, как будто природа намерено не давала этого делать и всяческие пыталась вернуть нас к первоначальному строю, но мы все еще боролись, хотя понимали неотступность момента. Многие давно перешли на лук и стрелы, конечно, они были не столь эффективны против толстой кожи полульвов, но я все не расставался со своим АК.

И вот рубеж, я уже на седьмом, вот заветная комната, старый ящик, рожок, щелчок затвора и как будто прилив сил. Но все это ненадолго. За спиной послышались шорохи, я повернулся, чтобы определить, что это, и понял, что меня уже поджидают два полульва, видимо, пришли мстить за сородича; я уже мысленно прикинул свои действия: чертыхнувшись, я прыгнул в сторону лестницы, думаю, что трюк прокатит второй раз, но твари оказались умнее и не стали идти за мной, а просто-напросто обошли меня, с другой стороны. Мне ничего не оставалось, как вскинуть автомат и выпустить 2 коротких очереди. Две твари полетели вниз и, шумно шмякнувшись о землю, полегли возле своего товарища. Я с грустью снял рожок и посмотрел – оставалось всего 3 патрона: «что ж, три – тоже хорошо», – подумал я и начал спускаться, но в какой-то момент понял, что сегодня я отсюда просто так не уйду. Подняв голову, я в этом убедился, но уже не было мысли куда бежать, так как бежать было бессмысленно...

... так больно мне еще никогда не было, я даже не сразу понял, что, вообще, происходит: жгучая боль пронзала все тело, голова отказывалась оценить состояние тела, как компьютер давая сбои, то и дело подвисая на выполнении процессов. Картинка окружающей среды была как в старинном телевизоре – мельтешила и немного снежила. На какое-то время я подумал, что я робот, и по мне прошлось что-то очень тяжелое. Странные ощущения, как будто летел с высокой горы и догоняющие камни то и дело подгоняли и наминали бока. Через еще несколько провалов в забытие я, наконец, оценил ситуацию и понял, что, вообще, происходит, – эти чертовы тринадцать патронов, будь они неладны. Ну, да и черт с ними, надо выбираться отсюда, да вот только вставать вообще не могу, все ломит, местами кровит, наверное, еще от шока не отошел. Вообще, странно, что я остался жив, никто и никогда не оставался жив после встречи с этими тварями, а я каким-то образом лежу на дне лестничного проема и размышляю на эту тему. Странно, вообще, все это: патроны, эти полульвы...

Опять провал, опять кисельная дымка забытия, но в этот раз прогресс есть, могу ползти, ну хоть так, поползу-ка я лучше. Я почти сутки потратил чтобы проползти до моего убежища, зато я дома, зато поем и попью, ведь сил почти не осталось. Осталось преодолеть высокий порог, и я дома. Домом, конечно, это было трудно назвать: несколько плит перекрытия старого панельного строения пересекались между собой, образуя подобие шалаша, на дне его была ниша, еще несколько плит, но в разбитом состоянии, внизу же получалось что-то вроде комнаты, но тут не четыре стены, а восемь. Собрав некоторые уцелевшие предметы быта, я обставил свои комнаты, как смог; здесь хранились кое-какие припасы, запасное оружие, несколько гранат. Были даже книги, очень старые, они были вообще редкость, их мало уцелело, но я собрал некоторую коллекцию, даже были времен второй мировой войны, это была моя особая гордость, раритет, так сказать.

Но, к сожалению, меня это сейчас нисколько не волновало, мне бы раны зализать, да прикинуть, что мне делать с ногами, ведь я все еще не мог ходить. Перекусив немного, я снова провалился в забытие, это даже не сон вовсе, а ка к-будто выключился. Прошло несколько дней, я все так же лежал на лежаке, ногам было уже лучше, слегка шевелил пальцами, но ходить не мог еще. Прикинув, сколько у меня запасов и с какой интенсивностью у меня восстанавливаются силы, я понял , что оста нусь тут навсегда. Мда, перспектива не из лучших. Я решил все же добить запасы и , как только подкреплюсь последней порцией , отправлюсь наружу, надо как-то добывать пищу, так как смерть в мои планы не входила.

Вообще , я мечтал создать общину, чтобы людям было легче выживать, возрождать науку и прочее, нельзя вот так всю жизнь торчать в подвалах и домах, считая что каждая минута последняя, нельзя жить всю жизнь в страхе. У меня было время все основательно прикинуть, был и хороший пример того, что и как нельзя делать, ведь сравнительно недавно я выбрался из одной такой группировки, в живых тогда осталось по несколько человек с одной и с другой стороны. А все было просто: не поделили кусок добычи, точнее, нашли почти одновременно склад с оружием, редкость как тогда, так, тем более, и сейчас, ну и начался сыр-бор, делиться никто не хотел, ну и завязалась война, с начала помалу, потом уже все кто мог держать оружие и вышли, - страшная резня тогда началась. В добавок ко всему, напали еще полульвы, - вот так сюрприз, видимо, почуяли кровушку человеческую, - я столько много их еще никогда не видел. Это был просто ад, кровь текла рекой: взрывы, выстрелы, крики, вопли, - все слилось воедино и ревело, словно какой-то монстр. Взрывом неподалеку меня оглушило, не сильно, но оглушило, я прижался к стене и смотрел на развернувшуюся картину, как полулев сметал все на своем пути, он был в 2 раза больше всех остальных, одним ударом он отсекал головы. Я вжался в стену, он надвигался на меня, а меня словно парализовало, в автомате была свежая обойма, я это понимал и ничего не мог сделать. Струйки крови брызгали в разные стороны, словно фонтаны на главной площади города. Было жуткое зрелище. И вот до меня оставалось несколько метров, последний рывок, и он возле меня, я подумал что это конец, вспомнил, что поесть забыл сегодня, мысль показалась очень странной, учитывая, что ужином стану сегодня я. Но полулев не думал меня кромсать, он навис надо мной, смотрел мне прямо в глаза и тяжело дышал своим мерзким дыханием, меня чуть не стошнило, хорошо, что не поел. Его взгляд словно мне говорил что-то, я был в ужасе и думал только об одном, поскорее бы все это закончилось. Громко зарычав мне в лицо, полулев отскочил в тьму здания, спустя минуту он был на его вершине, это приблизительно этаж пятый. В это время бойня почти закончилась, так как живых почти не осталось, полулев зарычал сверху так, что осыпалась пыль с того здания, наверно на сотни километров был слышен его рык. Остальные звери остановились, посмотрели и помчались прочь, главный исчез так же быстро, как и появился. Я отошел от оцепенения и аккуратно осмотрел позиции нашего клана. Картина была ужасной: выстрелы затихли, не было слышно стонов, в живых не остался никто кроме меня. Я собрал сколько мог провизии и снаряжения и убрался прочь. Потом я, конечно, еще возвращался сюда, чтобы забрать остальное, но это было всего 2 вылазки, так как после второй уже ничего не осталось.