Философский камень

26 June 2019
Фото instagram.com/el.bandito_
Фото instagram.com/el.bandito_
Фото instagram.com/el.bandito_

В ушах зазвенело и я открыла глаза. Невыносимый собачий лай сделал так, что сон как будто выплюнул меня. Я тут, на диване, под пледом и кондиционером. Задремала. Лай тем временем продолжался. Это у соседей домофон, а в доме стены картонные.

— Грэг, хватит! Иди сюда.

Наступила тишина, из головы словно выдернули иглу. Цок-цок-цок — это собака идет по коридору. Шлеп-шлеп — по комнате. Из-под пышной челки глаз не видно, но я знаю, что две черешенки уставились на меня и ждут указаний. Близко не подходит — в памяти еще свежо, как я закапывала ему уши и пыталась их почистить, поэтому не подползает в зону поражения.

С Грэгом мы вместе рука об лапу почти два года. Он появился в моей жизни внезапно и стал вестником взрослости. Я выскочила замуж, вместе с мужем мы переехали в квартиру побольше и задумались вовсе не о детях, а о пёсике. Сначала неспешно мониторили сайты с объявлениями. Потом сайты приютов. И внезапно у друзей друзей моих друзей ощенилась собака. Карамельная Глория произвела восьмерых чернейших щенков. Моя жизнь начала меняться уже тогда.

С породой нам повезло. Я-то таксу хотела! Но спаниель был тоже ничего. В детстве Грэг был похож на благородного черного щенка английского спаниеля, но чем старше он становился, тем меньше в нем оставалось благородства. Шерсть все время выглядит так, словно он искупался в реке и еще не просох. Она торчит в разные стороны, а на голове стоит вертикально легчайшим пушком, если ее не пригладить. Уши длинные и висячие. Тело и лапы худые: однажды к нам пришли сантехники и спросили собаку, что ж ее хозяйка творожком не кормит, отчего такой худой. Я была и так зла на них за то, что они натоптали у батарей, так что сгребла щенка и сказала ему: «Пойдем, Грэжик, а то еще кого за жопу цапнешь, обидятся». А он это мог!

Грэг все же решил, что сейчас на диване под кондиционером и рядом с пледом у меня в ногах безопасно, запрыгнул и свернулся калачиком. Я снова провалилась в дрему и проснулась очень скоро — он методично грыз подлокотник.

— Да что ж ты за собака сутулая! — возмущенно крикнула я. Пес прервался, напыжился и слез с дивана.

Первые месяцы с нами Грэг кусал все, до чего дотягивались его белые остренькие зубки. Резались новые, чего вы, деточка, хотели?! А я только и хотела, чтобы он грыз игрушки в ассортименте, а не мои руки! мою обувь! мои диван и пижаму! Кстати она стала его первой жертвой. Он так разодрал мои пижамные штаны, что восстановлению они совсем не подлежали. Так и один из диванных подлокотников после полной смены собачьих зубов пришлось отдать на фабрику, чтобы поменять обивку. Обновленный подлокотник все еще как новый, а старый Грэг иногда пытается подъедать, но он не сдается.

И я не сдаюсь. Я рыдала, когда он меня кусал до тех пор, пока не сменились зубы. Я рыдала, когда свекровь увещевала, что пёсика нужно отдать в хорошие и более прямые руки, пока не поздно. А спустя пару лет я методично рыдаю в собачий бок от того, что не могу найти работу. Моя собака стала для меня философским камнем — это заметил мой муж. Когда у меня плохое настроение, стоит только псу уткнуться в меня или приблизиться на расстояние вытянутой руки, мир становится чуть лучше и я улыбаюсь. Грэг лучший компаньон в болезнях. Пока я температурю, он лежит в ногах и даже одеялом не шуршит. Но увы после того, как мне сделали операцию на челюсти, собачья эмпатия не подсказала ему успокоиться и дать мне отлежаться.

Мы постоянно придумываем псу прозвища. Репушок, яшперица, волосатая креветка, черная кукурузная палочка — продолжите список! Вот волосатый черный философский камень лежит под диваном, шумно дышит и почти не обижается, что ему запретили есть подлокотник. Дома тихо, только тихонько жужжит кондиционер. Мы снова засыпаем. До тех пор, пока у соседей еще раз не зазвенит домофон.