«Вода ушла, а мы остались». Ставрополье возвращается к нормальной жизни после наводнения

13.06.2017

Паводок, который случился в Ставропольском крае в конце мая, называют самым разрушительным за последние годы. Наводнение пришло в 28 населенных пунктов, повреждены более трех тысяч домовладений. По официальным данным, больше всего пострадало село Левокумка – река Кума залила его как раз в день ежегодного послания губернатора Ставрополья. Позитивного, конечно, послания. Подробности – в материале «ФедералПресс».

От Минеральных Вод до Левокумки семь минут быстрой езды. Это городская окраина, которую периодически затапливает из-за соседства с рекой Кума. Затяжной дождь плюс нерасчищенное русло реки привели к трагедии. В наводнении этого года в Левокумке пострадали 1420 домов.

На центральной сельской улице работает пункт МЧС, люди идут к нему целый день.

«Что же вы так поздно приехали? Основное мы уже закончили, теперь воду из подвалов выкачиваем. И не только воду...» – говорит сотрудник МЧС Николай Смышляев. Работы по ликвидации последствий паводка запланированы до 30 сентября.

К спасателям приходят с разными просьбами: откачать воду, перекопать огород, вынести старые доски или даже пристроить бабушку-пенсионерку, которую неожиданно для родственников выписали из больницы. По возможности помогают всем.

Здесь же – работники местной администрации, которые, помня о разносе от главы МЧС за белые рубашки, переживают насчет внешнего вида своих людей («Штаны нормальные надень, без дырок. И майку. На твоей надпись американская, а должно быть написано «Россия»).

«С улиц, которые подтопило больше всего, – Менделеева, Молодежная – никто не хотел уезжать. Кто же будет курочек и собачек кормить? Через сутки людей спасали на лодках», – говорит сотрудник администрации Минераловодского района, заметив, что ему запретили называть свое имя.

«Нас приравнивают к бомжам»

У семьи Михальчич в Левокумке недостроенный дом на улице Лесная. Полы занесло илом, он же – на посуде, мебели и остатках одежды. С чердака доносятся странные звуки, там до сих пор обитают несколько коз, которые на высоте спаслись от большой воды.

Глава семьи Виктор считает свое спасание чудом.

«Перед наводнением жену и дочку я отправил к родственникам, – рассказывает он. – Когда вода пришла, был в доме. Затащил коз и двух котов на чердак. Созвонился с МЧС, они сказали, что пришлют кого-то меня вытаскивать. Ждал-ждал, так и не услышал машину. Забрался на бетонные блоки, и вдруг слышу, кто-то кричит. Оказывается, это приехали за мной. Спасатели под руки вытащили меня из двора. Нас едва не снесло, такое было бурное течение на улице. Когда я его увидел, реально страшно стало. Как будто горная река тебя несет».

Спасти что-то существенное из имущества не удалось, но и на компенсацию семье рассчитывать не приходится. Виктор, его жена Светлана и дочь прописаны по другому адресу, а на Лесной живут в постройке, которая по закону считается нежилой.

«В недостроенном доме мы прописаться не могли, поэтому жили в летней кухне рядом с ним. Поэтому теперь нас приравнивают к бомжам», – говорит Виктор.

По его мнению, единственный способ получить компенсацию за потерю имущества – обратиться в суд.

«Холодильник плавал, машинка стиральная утонула, мебель, какая была, теперь, наверное, сгниет, – проводит экскурсию по дому Светлана. – Как жить в этих условия, я не знаю».

Похожая ситуация у Розы Мерзличенко. Она снимала дом на улице Кривой. Когда пришла вода, ее и четверых детей эвакуировали, жилье затопило по середину окна. Добраться до дома можно только перескакивая по доскам, у входа сушатся диван и кресло.

«Вода ушла, а мы остались. Но как теперь жить? – говорит она. – Меня и детей определили на временное проживание в санаторий. Мы возвращаемся сюда за своими вещами. Столько всего уже выкинули! Мне придется доказывать, что это все было наше, что все наше пропало».
«На компенсацию рассчитывают только те, кто в доме был прописан. А у нас есть такая практика – не прописывают, например, детей, экономя на счетах за воду. А вот квартиранты могут получить деньги за утраченное имущество только через суд», – комментирует представитель Минераловодской администрации.

Можно было предотвратить

Светлана и Андрей четыре года назад купили дом на берегу реки Кумы. Неподалеку открыли небольшой продуктовый магазин. Торговля понемногу шла. А потом пришла вода. Холодильные витрины вышли из строя, товар пропал, осталась только вывеска и пара ящиков газировки.

«Если говорить о магазине, наши потери примерно тысяч триста. О том, чтобы быстро начать торговать речи нет. Пока мы пытаемся хотя бы отмыть от ила свой дом. Его залило по самые окна. Техника, полы, мебель – все пропало», – говорит Андрей.

Домашнее хозяйство потоп не пережило. Огород по берегу реки смыло, как будто его и не было, кролики и цыплята утонули, выжила только трехцветная кошка.

«Наш дом уникален тем, что с него наводнение началось и закончилось. Вода к нам первым зашла и от нас же первых и ушла. Двадцать восьмого мая, на день пограничника, вода начала сходить», – рассказывает он.

Покупая дом у реки, семья учитывала, что теоретически его может затопить. Но рассчитывали на крепкий фундамент и на то, что не поднимется же Кума на три метра. Река поднялась, фундамент выдержал. Но все, что было в доме, отправилось на свалку.

По мнению Андрея, наводнения можно было бы избежать, если бы власти вовремя расчищали русла рек от упавших деревьев и контролировали частные пруды в Андроповском районе Ставрополья.

«Река Суркуль, которая впадает в Куму, еще никогда на моей памяти так не поднималась. А я здесь всю жизнь прожил», – говорит он.

Андрей гладит исхудавшую кошку и идет отмывать гараж от ила.

***

Нескольким левокумским пятиэтажкам повезло больше, чем малоэтажной застройке: они стоят на пригорке, поэтому вода зашла только в кладовые. Вместе со спасателем Олегом Вишневым мы спускаемся в один из затопленных подвалов.

«Слышите плеск? – Неожиданно оборачивается спасатель. – Там живет бабушка. Не хочет уходить. Передвигается по колено в воде. Думаю, у нее есть хотя бы резиновые сапоги».

Шум из темноты подтверждает его слова.

Мы выходим из подвала. Мелкий дождь сразу превращает проселочные дороги в грязь. Напоенная до предела земля больше не может впитывать воду.